— С тобой всё в порядке, — он берёт меня за руку, надо же, какая забота.
— Да, всё хорошо, — успокаиваю я его, пытаясь убрать свою руку из его руки, но мне не удаётся это сделать. — Просто голова закружилась немного, — признаюсь я.
— Может тебе показаться врачу? — спрашивает он, всё ещё держа меня за руку.
— Может вам стоит меня отпустить на обед? Потому что я сегодня без завтрака, а теперь видимо ещё и без обеда, — показываю ему на часы.
— Мариша, прости, — виновато произносит он, — вот идиот, я совсем не подумал о том, что ты голодная. Тогда приглашаю тебя на обед.
— А побыть вне вашего общества у меня получится? Или вы теперь везде за мной ходить будете? — зачем-то грублю ему я, хотя сама прекрасно вижу, что он со мной искренен.
Белинский действительно изменился, он стал каким-то другим, настоящим что ли. И если раньше я хоть его и любила, но всё равно чувствовала некую опасность. То сейчас от него исходит лишь забота и тепло.
Я до сих пор не могу выкинуть из головы тот момент, когда мы прощались с ним у подъезда, он держал за ручки детей, а сам пытался скрыть слёзы.
Я впервые видела, что Белинский плачет. Да что там, я впервые видела его эмоции, настоящие, не поддельные. Хотя он старательно пытался их скрыть.
А потом, я ещё долго видела его сидящим на лавочке, на детской площадке. Мне даже хотелось выйти к нему, и только обида за содеянные им ранее поступки не дала это сделать.
Вот и сейчас, после моих слов он отпустил мою руку и просто отошёл в сторону.
— Извини, — только и сказал он, — ты права, обещаю больше не давить на тебя.
— Это ты меня извини, — подхожу к нему и кладу ему руку на спину, — я не должна была так с тобой разговаривать. Мне просто нужно привыкнуть к тому, что теперь ты всегда будешь в моей жизни. И какие бы у нас с тобой не были отношения, но ты отец моих детей. А они не должны страдать.
— Ты когда-нибудь сможешь простить меня? — он поворачивается ко мне и снова берёт меня за руки.
— Не знаю, — просто жму плечами, — а даже если и прощу, то доверять вряд ли смогу. Слишком много лжи стоит между нами.
Вижу, что эти слова причиняют боль не только мне, но и Белинскому. И мне даже становится, его немного жаль. Что произошло в его жизни? Почему он пошёл на такой мерзкий поступок? Неужели жажда денег и наживы двигала им тогда? Если так, то почему он сейчас так мучается. А он ведь мучается, это видно не вооружённым взглядом.
Я никогда не задавалась этим вопросом. Но сейчас мне действительно интересно хоть что-то узнать о жизни Романа. Ведь он теперь часть нашей с детьми жизни.
Но сейчас я пока не готова задать ему эти вопросы.
— Мы на обед идём? — заглядывая ему в глаза и улыбаясь, спрашиваю я. — Помниться кто-то хотел меня накормить?
В ответ он мне тоже улыбается, берёт ключи от машины, телефон и кошелёк, и мы отправляемся на обед.
За обедом мы ведём разговоры на нейтральные темы, просто шутим, смеёмся. И мне даже нравится, что я могу общаться с ним без страха. Затем возвращаемся в офис, где до конца рабочего дня каждый из нас расходимся по разным кабинетам.
Вечером, я как обычно выключаю компьютер и собираюсь идти домой. Только в этот раз без страха и опаски. Теперь Белинский знает обо мне всё, мне больше нечего от него скрывать. Поэтому я спокойно запираю свой кабинет и подхожу к лифту.
— Марина, — слышу за спиной голос Романа, поворачиваюсь к нему. — Можно попросить тебя задержаться ненадолго, потом я сам лично провожу тебя до дома.
— Что-то важное? До завтра подождать не может? — интересуюсь я.
— Это не по работе, — объясняет Белинский, — помнишь, утром я хотел тебя кое с кем познакомить?
Точно, совсем об этом забыла. Ладно, сама хотела заглянуть в глубины души Белинскому, а раз сейчас выпадает такая возможность глупо этим не воспользоваться. Звоню маме, чтобы предупредить что задержусь, а затем следую за Романом на таинственную встречу.
Но каково же было моё удивление, когда мы оказались в кабинете Максима Николаевича.
— Проходи, — приглашает меня в кабинет Роман, видя моё замешательство. — Марина, знакомься, это мой брат Максим, — с порога знакомит нас он, — Макс, а это та самая Марина.
— Очень приятно, — вежливо отвечает Максим, а затем подходит ко мне и, как истинный кавалер, припадает губами к моей руке. — Проходите, Марина, не стесняйтесь.