Тяжесть поселилась у меня в животе. Преследователь Эммы был либо проклятием, либо благословением. Отправляя это, сумасшедший либо проклял нас всех, либо дал нам инструмент, чтобы просветить Эмму. Я просто надеялся, что обладание этим знанием не настроит ее против нас, как намеревался ее преследователь. Был только один способ выяснить это.
Кейд проигнорировал меня, когда я поспешил мимо него к двери. Мои инстинкты подсказали мне сначала проверить, нет ли Эммы в библиотеке, и я был прав, следуя им. Она развалилась на диване с книгой на коленях. На тарелке, стоявшей на приставном столике, лежал недоеденный сэндвич.
Она подняла глаза, когда я приблизился. — Готов к шахматному матчу-реваншу? — Ее улыбка дрогнула, когда она изучила выражение моего лица. Отложив книгу в сторону, она встала. — Что случилось?
Я не был уверен, когда меня стало так легко читать. Я отбросил эту мысль.
— Тебе пришло письмо. — Я протянул записку, даже не пытаясь скрыть тот факт, что уже открыл коробку.
Она выхватила ее у меня из рук. Ее губы шевелились, пока она беззвучно читала записку. Закончив, она встретилась со мной взглядом. — Это правда?
— Часть о проклятии — правда. Наши намерения не столь коварны. — Я перекинул дреды через плечо.
Она прищурилась. — Не столь коварны, — повторила она мои слова.
Эмма отвернулась от меня. Она скользнула и встала перед пылающем огнем в очаге. Тишина повисла между нами, и я был уверен, что совершил огромную ошибку.
Неужели она не видела, что я был честен? Разве не этого она хотела? Я мог бы скрыть от нее эту информацию, но я этого не сделал, и это кое-что значило. Теперь я должен был заставить ее понять.
С притворной беспечностью я бочком подошел к ней. — Эмма…
— Вы все используете меня, — прошептала она, глядя в огонь.
— Мы не собиралась… — Моему тону не хватало убежденности. Я попробовал снова. — Эмма, ты нужна нам.
Она повернулась ко мне, ее глаза горели яростью. — Все это ложь! Вы с Лукасом скажете и сделаете что угодно, лишь бы я захотела вас. Добрые слова, вся эта дорогая одежда, обещание защищать Ориона… И все это для того, чтобы я влюбилась в вас и сняла ваше проклятие. Ты знал, что делаешь, с самого начала, когда составлял этот контракт. — Она отшвырнула записку, и она вспыхнула, испепеляя саму себя. Обугленные кусочки упали на пол.
Эмма отодвинулась, и я поймал ее за руку. — Я показал тебе эту записку, потому что хотел, чтобы ты знала правду. Ты все это время хотела узнать правду. Никто здесь не мог сказать тебе, но твоему преследователю это удалось. — Я выдержал ее яростный взгляд. — Да, я надеялся, что, оставив тебя здесь, ты докажешь, что именно ты снимешь проклятие. Мы манипулировали тобой? Конечно. По крайней мере, вначале. Но теперь… все по-другому. Ты единственная, Эмма.
— Нет, это не так. Я просто девушка, чья машина сломалась на подъездной дорожке к вашему дому. — На ее лице промелькнула боль. — С тех пор у тебя было твердое намерение использовать меня, чтобы получить то, что ты хочешь.
Раздраженный ее упрямством видеть не дальше очевидного, я притянул ее ближе. — Я уже признался в этом. Я не буду тебе лгать, но если ты хочешь зациклиться на этом вопросе, прекрасно. Я ни за что не буду извиняться. Веришь ли ты, что ты предназначена для нас, или нет, не имеет значения. Ты
Она влепила мне пощечину. Шлепающий звук эхом разнесся по библиотеке.
Я стиснул зубы от боли и схватил ее за обе руки. — Никогда больше так не делай.
— Иди ты нахуй!
26
ЭММА
Зейн был в ярости. Его хватка на моих предплечьях усилилась, а шея стала темно-красной. Наверное, мне следовало бояться его, но я не могла найти этого страха среди всей этой боли и гнева. Сказать мне, что
Они играли со мной с самого начала.
Мне показалось, что мое сердце вырвали из груди и растоптали. Я привязалась к ним гораздо сильнее, чем думала. Я поддалась на их манипуляции. Откуда мне было знать, какие слова были настоящими, а какие были сказаны, чтобы принудить меня?
