Ее грешные избранники полностью

Была ли резиденция Векса слишком очевидным вариантом? Он мог легко удерживать заключенных в подвале или подземном бункере. Я начал набирать свой ответ, чтобы сообщить им, что хочу, чтобы особняк тоже обыскали.

Хрустнула ветка. Я развернулся на звук в тот самый момент, когда мой нос уловил запах волков. Пять пар пылающих золотистых глаз сверкнули сквозь деревья в послеполуденном сумраке, когда мужчины шагнули вперед. Свет отразился от пистолетов в их руках, направленных мне в грудь.

Я зарычал, когда они приблизились, заставляя меня сделать шаг назад. Еще двое из них обогнули угол дома и вышли во двор. Семеро против одного — неплохие шансы.

У каждого из них на шее была татуировка с изображением солнечного затмения, сделанная черными чернилами. После битвы у нашего дома Дэмиан Гарсия и его волки исчезли из окрестностей Сиэтла. Очевидно, они не ушли далеко.

Я поднял руки в знак капитуляции, чтобы выиграть себе немного времени. Мою кожу покалывало с началом превращения; в моем волчьем обличье у меня было бы больше шансов выбраться отсюда живым. Мои зубы заострились, ногти удлинились и изогнулись в когти, а на коже вырос белый мех. Мои кости начали хрустеть.

Раздались четыре оглушительных выстрела.

Я отшатнулся от удара. Шок остановил мое превращение, затем оно вернулось. Я уставился на красные пятна, расцветающие на моей груди. Головокружение заставило меня покачнуться. Ноги подкосились, и я тяжело приземлился на колени.

Единственным способом исцеления было изменение формы. Я призвал своего внутреннего зверя, но в ответ мне раздался только скулеж. Мы с волком оба были в дерьме. Мы собирались умереть здесь сегодня. Осознание этого усилилось, когда к моему затылку прижали холодный металлический ствол.

Бум!

3

ЭММА

— Эмма? — Голос Ориона заполнил маленькую камеру предварительного заключения. Я приоткрыла опухшие веки и увидела его по другую сторону стеклянной стены, пристально смотрящего на меня. Он нахмурился. — Я обращаюсь к своей сестре Эмме или к зверю внутри нее?

Я облизала свои сухие, потрескавшиеся губы, пытаясь уловить смысл его слов. Он говорил о той части меня, которая связана с волком-оборотнем? В голове стучало, пока я пыталась привести в порядок свои мысли. Я сдалась, уступив усталости и боли.

— Это я, Орион, — сказала я.

Он кивнул, один раз. — Я… — Он прочистил горло. — Я сожалею обо всем этом.

— Забери меня отсюда. — Мой голос был грубым и хриплым от всех криков, которые я сделала за последние несколько… дней? Мое чувство времени полностью исчезло.

— Я не могу. — Челюсть Ориона сжалась. — Я не буду. Но мне также нужно, чтобы ты поняла, почему я это сделал, и почему кажется, что я… предал тебя. Мне нужно очистить свою совесть.

Я осталась лежать на койке, не в силах пошевелить своим изломанным телом, и ждала, когда он продолжит. Насколько я знала, я сделала все для своего младшего брата. Я заботилась о нем, кормила и любила. Мы были близки — пока он не уехал в академию и не подружился с нашим врагом. Теперь он верил, что я убила нашего отца. Темные ведьмы кормили его ложью. Почему он не мог увидеть правду?

— Я хочу, чтобы ты знала, — начал он, — я люблю тебя, Эмма, ту часть тебя, которая является моей сестрой. Но с другой стороны, мерзость, я ненавижу этого монстра. Это убийца. И я не могу позволить ему разгуливать на свободе и убивать невинных. Это… — его голос сорвался. — Это самое трудное решение, которое я когда-либо принимал. Ты не представляешь, насколько это тяжело. Но я должен был сдать тебя. Я должен остановить тебя, пока не стало слишком поздно и ты не сделала это снова.

— Не сделала снова что? — Спросила я, пытаясь сосредоточиться на том, что он говорил. — Я всего лишь гибрид. Наполовину ведьма, наполовину волчица. — Волчья часть еще не проявила себя, но я знала, что она была там, притаилась и ждала полнолуния и моего первого обращения. Чего не должно было случиться из-за наручников, которые подавляли всю мою магию.

Черты его лица окаменели. — Просто гибрид? Ты опасная мерзость! Ты убила отца.

Мой резкий вдох вылился в стон боли. — Это ложь. Я этого не делала.

Орион положил ладони на стекло и наклонился вперед. — Позволь мне освежить твою память.

— Ты был совсем маленьким. Откуда ты знаешь, что произошло? — Спросила я. Он не мог помнить пожар в доме или какие-либо события, приведшие к нему. Я едва помнила, что, по словам терапевта, было результатом травмы.

— Просто послушай меня, — отрезал он. — Тебе было тринадцать, и ты хотела пойти на вечеринку с парой старших друзей, которые уже учились в средней школе. Ты спросила папу, и он сказал нет. Потом ты разозлилась на него…

В тот вечер в нашем доме пахло макаронами. Воздух был душным, и все окна были открыты, впуская вечерний бриз. В гостиной деревянный пол был частично покрыт серо-голубым ковриком с рисунком.

Воспоминания затопили мой разум, как будто только что прорвало плотину — как будто они были там все это время, ожидая в темных уголках моего сознания. Я ахнула, стиснув зубы от боли в сломанных ребрах и ушибах. О. Мой. Бог.