И тут я поняла, что действительно сижу перед ним в пижаме. За время разговора я и забыла об этом.
Меня сложно смутить, и я не стесняюсь излишней откровенности. Но прямо сейчас я захотела завязать халат и сбежать от его внимательного взгляда. Хотя бы потому что, пижама была розовой. Это моя маленькая слабость. А о моих слабостях никто не должен знать.
— Я пойду, уже поздно, — вдруг сказал он, поднимаясь. — Было приятно поболтать.
Я выгнула бровь.
— Правда, — добавил Шафран серьезно. — Узнать тебя получше, увидеть все эти… фантики и пирожные. Но тебе надо поспать, у тебя синяки под глазами.
— Какой вы вежливый! Мастер комплиментов просто.
— Возможно, я просто идиот? — усмехнулся он.
— Это вы сказали, а не я, — крикнула я ему вслед.
Почти у самой двери он еще раз развернулся ко мне.
— Спокойной ночи, Николетт.
— Сладких снов, мой король. — Я вложила всю эмоциональность в эту фразу, чтоб она была насмешливой как никогда, а руку положила к сердцу и слегка наклонила голову.
— Тебе это не идет.
— Что именно?
Но он уже вышел.
6 Глава. Заблудшая пташка
С утра горничные принесли мне завтрак, они уже не спрашивали, чего я хочу, а просто выучили вкусы и прикатывали тележку в покои.
Мое утро не начиналось с кофе, и даже не с чая. Девушки это выучили. И передо мной стоял стакан с апельсиновой долькой. Кто-то говорит надо пить воду с лимоном, чтоб быть здоровее. Но кто сказал, что я делаю это ради здоровья?
— Вы точно не хотите, чтоб мы помогли вам помыться? — спросила Латифа.
— Нет, я самостоятельная.
— У меня в деревне, — продолжила она. — Считалось, что если девушка мое волосы без служанки месяц, то ее муж плохо зарабатывает.
— Что за ерунда? — я иронично посмотрела на девушку.
— Хороший муж должен обеспечить, чтоб хотя бы раз в месяц его жене помогали ухаживать за волосами.
Ханилида тихонько засмеялась сзади нее, и Латифа посмотрела на нее с укоризной.
— Не слушайте ее, госпожа, — усмехнулась Ханилида. — Латифа из очень маленькой деревни, там порядки такие старые, что кошмар! В Хэлии давно открыли салоны, а помощниц уже называют мастерами по волосам. И они не мыть голову помогают, а ухаживают с помощью специальных растворов.
— В Лероне такое тоже есть, — подтвердила я. — Во всей Нуринии.
— В Каросе почти везде тоже, — бойко кивнула горничная в ответ. — Но в части городков женщины предпочитают все еще, чтоб мастер приходила на дом. Мастер! — она сделала акцент на этом слове и посмотрела на Латифу выразительно. — А не служанка.
Щеки Латифы окрасил румянец, но она не была обижена словами рыжеволосой напарницы, лишь слегка похихикала.
— Что поделать? — пожала она плечами. — Я всего пару лет в столице.
— Тебе же семнадцать? — уточнила я у нее.
— Да, моя госпожа.
— Как ты попала в столицу?
— Среди регионов проводятся конкурсы и отборы на службу во дворец, и вообще в столицу. Я его прошла, мать с детства муштровала меня, чтоб меня взяли во дворец. Я умею шить, гладить, готовить, делать макияж и прически, массаж, удалять волосы сахарной пастой, даже подстригать цветы и кусты. Она не хотела, чтоб я оставалась в деревне и просто выходила замуж. Надеется, что я здесь кого-нибудь найду. Смешная мать у меня.
— Это верно, — подтвердила Ханилида. — Я родителей не знала, с бабушкой жила. Тоже не столичная, но недалеко от Хэлии. Бабушка пророчила, что найду кого-нибудь тут. Но… мы же во дворце работаем!
— И что? — спросила я.
— Как что? — госпожа хихикнула Ханилида, и мне показалось, что в этом была своеобразная горечь. — Работаем почти не выходят из дворца, откуда нам увидеть обычных мужчин и юношей? Тех, кто посмотрел бы на нас? А тут во дворце мы лишь служанки. Высокие люди не видят в нас девушек, а если видят… лучше бы не видели. И охранники, думают, что если мы не из столицы, то наивные… поверим в россказни о любви. Знаем мы, что им нужно.
— А отпуск у вас есть? — спросила аккуратно я.
— Конечно, — кивнула Латифа. — Но я его всегда сокращаю. Не знаю, чем себя занять. — Она передернула нервно плечами.
— А я люблю отпуск, — мечтательно вздохнула вторая девушка, пока я пила чай и с интересом слушала их истории. — Я езжу к бабушке своей. Привожу ей столичные ткани. Немного, но хватает старушку порадовать. Она шьет мне платья. В моем городе, кстати, традиция есть. Погодите… — В ее глазах вдруг заплескалась тревога. — Мы, наверное, утомили вас своей болтовней.
— Нет-нет, — покачала я головой. — Продолжайте. — Увидев, что они перепугались, я улыбнулась слегка строго. — Я настаиваю.
— В моем городе традиция… Если хочешь, чтоб жизнь была сладкой, а муж добрым и щедрым, то нужно съедать ложку меда в пятницу.
— Почему в пятницу?
— Пятница — это день любви! — воскликнула она.
— Забавно. И много съела?
— За свои двадцать лет немало. Жду, когда подействуют, — сказала Ханилида и захихикала.
Они были милые, добрые, наивные. Впрочем, Ханилида не казалось такой наивной как Латифа. Латифа была слишком нежна для этого мира. Ханилида мне нравилась больше, более зрелая. Хотя, она тоже болтала глупости, свойственные местным женщинам.
