Солнце уже село и ночь опустилась на Санди. Мне не хватало высоток с множеством окон, откуда лился бы свет. Я хотела почувствовать шум ночного города, скрыться под покровом темноты.
В Санди было тихо. Где-то я слышала если напрягалась разговоры во дворах, шум посуды из открытых окон и тихие беседы. Зато здесь были звезды, пахло южной осенней ночью и поздними цветами. Я втянула воздух полной грудью. Чистый, свежий, нетронутый суетой.
Мы пошли через лес, я осматривалась и была все время на чеку.
— Вы, когда приезжаете сюда, тоже один ходите?
— С парой телохранителей.
— Опасно, ваше величество.
— Сейчас мы с тобой вдвоем. Это ли не опасно?
— Только тем, кто решит напасть в присутствии меня, — усмехнулась я.
Он лишь слегка улыбнулся и покачал головой. Я заметила, что его глаза слегка сверкали как у кошки.
— Вы хорошо видите в темноте?
— Лучше тебя. Спасибо предкам.
— А у вас есть побратим?
— Да.
— Кто? — не удержалась и спросила я.
— Попробуй угадать.
Я снова глубоко вздохнула и возвела глаза вверх, стала перебирать варианты. Оглядела его еще раз. Высокий, мускулистый. Черные волосы забраны в короткие косы вдоль головы. Глаза Шафрана светло-зеленые, как будто подернутые часто серебром. Как будто… у пантеры.
— Пантера?
— Верно.
— Что это дает? Я только отдаленно слышала.
— Бесшумное передвижение. Слух, зрение и обоняние как у кошки. Если прана кончается, то несколько минут с пантерами, и силы восстановятся. Что еще… — он задумался.
— Иногда вы рычите.
— О, да. Непроизвольно. У Эндари тоже есть такие моменты.
— Рейни рассказывала, да.
— Я благодарен ей за снятие проклятия.
— У нее особо то выбора не было.
— Она могла отказаться.
— Вы бы убили ее?
— Нет. Я не люблю смерть невинных. Но иногда кажется, что она бы сама убила себя, если бы хотела наказать. Я рад, что все сложилось как сложилось. Они с Эндари полюбили друг друга, ей хотелось жить с ним. И она отпустила все обиды.
— Даже не знаю смогла бы я так или нет. Наверное, будь я на месте Рейни, то убила бы себя на глазах у всех.
— В назидание?
— И в наказание.
— Иногда я думаю, что ты — мое личное наказание.
Я не поняла его фразу это, но переспрашивать не стала. Его глаза блеснули в темноте глядя на меня, а на губах была печальная улыбка. Я сменила тему для разговора:
— Тут потрясающее небо. Прозрачное! Видны все звезды.
— Любишь смотреть на небо?
— Иногда. Оно редко, где встречается такое красивое.
Мы прошли пролесок и вышли к раскопкам. Здесь горели фонари, а где-то трещал костер. Археологи сидели кружком около костра и рассказывали истории. Шафран спокойно подошел к ним, поприветствовал и попросил не вставать.
В этом было что-то щемяще уютное. Он пришел как простой человек, сел в круг как все остальные и стал слушать легенды. Я опустилась на бревно рядом с ним, нам налили горячего бульона из общего котла. Я обхватила кружку двумя руками, вдыхая пряный мясной аромат.
— И тогда… — Голос одного из людей был громким звучным. Он рассказывал легенды. — Лара надела корону и вышла из леса словно повелительница Мира… А за ней шли все звери…
Легенда рассказывала о жене одного из правителей Кароса — Ларе. В честь кого был назван сад при дворце. Шафран улыбнулся и тихо шепнул мне:
— Одна из популярных историй тут. Я ее слышал пять раз.
Я улыбнулась в ответ и отхлебнула бульона из кружки. Мы посидели около часа. Шафран перемолвился с несколькими людьми парой фраз, а затем мы зашли в палатку главного археолога. Король посмотрел отчеты и удовлетворительно покивал. Но какая-то тревога не покидала его. Она чувствовалась в его слегка нервных движениях, в цепком взгляде, просматривающим записи, в сжимающихся пальцах от напряжения.
Мы вышли из палатки, и я задала вопрос:
— Вас что-то беспокоит?
— Слегка.
Я выжидательно посмотрела на него, но он сменил тему.
— Мы спустимся сейчас вниз.
— К раскопкам?
— Да, там подземные ходы и пещеры.
— Это опасно.
— Я думал, что это твое второе имя.
— Нет. Хороший ассасин — осторожный ассасин. Тот, кто любит опасность умирает через пару миссий.
— А ты превосходный ассасин, значит мне ничего не грозит.
Я заскрипела зубами, но не стала ничего говорить. До чего упрямый идиот.
Мы спустились вниз, на огороженную территорию, где было вырыты ямы и протоптаны дорожки. Шафран направился ко одному из входов в катакомбы. Я последовала за ним.
— Не обвалится ничего? — скептически спросила я.
— Вроде нет.
— Вроде, — ответила эхом я и снова закатила глаза.
Он взял фонарик среди инвентаря, что был тут везде, включил его и вошел вовнутрь. Свет от фонаря не мог осветить большое пространство, видимость была только на три метра впереди. Я шла рядом с Шафраном, соприкасаясь с ним плечом.
Мы шли вперед, дорожка никуда не сворачивала. Король рассматривал стены, исписанные древним народом. Я посмотрела тоже и удивилась. Стены были украшены фресками. Старыми, потрепанными, но на них была еще краска. Люди много лет назад хорошо умели рисовать.
