Желание, привязанность, доверие. Все для меня внутри слилось воедино. Хотелось и с ним стать единством. Как будто это была самая правильная вещь на свете. Как будто до его поцелуев я жила под прохладной или даже холодной водой, в которую меня когда-то окунули и оставили одну, смотреть на мир сквозь водную толщу и ледяную стену. А теперь я оказалась в теплых объятиях. Я чувствовала себя живее всех живых, как будто только сейчас стала дышать полной грудью и искренне смеяться.
Это произошло не сразу. Но с Шафраном ледяная стена всегда давала слабину, выводя меня на эмоции. И раздражение, и злость, и обида. Но это все перекрывалось взаимным доверием, рожденным тем, что мы открывались друг другу, не таясь за стенами силы. Я впустила еще одного человека в свою жизнь, с кем могла беззаботно смеяться и улыбаться. И даже ближе, чем с брата и подругу.
Он достал меня со дна. И я не знала, что будет на следующее утро, возможно, мне придется снова уйти в воду под коркой льда. Но сейчас… я хотела надышаться теплым воздухом с ароматом лакрицы, шафрана и сладкой карамели.
— Николетт, — выдохнул он прямо в мои губы.
Я что-то сумбурно промычала сквозь поцелуй.
— Позови меня по имени, — хрипло попросил он, глядя на меня из-под опущенных ресниц. — Пожалуйста, без титулов.
— Хорошо, Шафран. — Я прошептала это тихо-тихо, прямо на ухо ему, обдав его своим дыханием и почувствовала рукой, той что не замотанная в бинт, как кожа на его шее покрылась мурашками.
— Ты — самое чудесное создание, которое я когда-либо встречал.
— И опасное, — прошептала ему я.
— С тобой я не боюсь опасностей.
Я тихо улыбнулась ему в шею, зарывшись носом в волосы, а он поднял меня на руки, продолжая целовать плечо.
Мы оказались на кровати, где меня гладили, ко мне прикасались, воспламеняя каждым движением. Хотелось уже раздеться, но и задержать процесс раздевания в то же время. Он расстегнул одну босоножку и поцеловал меня в голень, затем в коленку. Затем проделал тоже самое со второй ногой.
Я зарылась руками в волнистые волосы, слегка сжимала их, чувствуя мягкость кудрей, и как он рычит слегка в такт моим прикосновениям.
Затем я сняла хлыст, а он отцепил другое оружие с бедер. Перевернулся и облокотился на спинку кровати, а я уже сидела на нем. Мое платье задралось и задиралось еще выше от его руки, скользящей по ноге. Лямки платья были приспущены, а плечо покрывалось очередными поцелуями, которых мне было мало и мало.
Руки нашли ленты корсета и начали медленно развязывать. Кажется, мое дыхание стало тяжелее, предвкушая ощущение коже к коже. Мои руки нашли пуговицы его костюма. Я расстегивала не так умело, как он. Обычно мои руки меня не подводили, но пальцы дрожали. Мозг казалось помутнел. Я слышала только наше дыхание, звуки поцелуев и бешено колотящееся свое сердце.
Он скинул сюртук и рубашку с себя, прервавшись на мгновение. Блеснул своими глазами восхищенно глядя на меня.
— Николетт, — снова выдохнул он.
— Я здесь, — ответила я, вновь прижимаясь к нему губами.
Он опустил вверх платья, обнажая верхнюю часть моего тела. Это были самые идеальные прикосновения.
Сильные руки, теплые поцелуи. В этом было что-то совершенное. Никакого причмокивания как у ребенка, что ищет молоко.
Нет. Это был мужчина рядом. И движения были мужские.
Он погладил меня по ребрам, затем снова начал целовать в губы. Вдруг он остановился и посмотрел на меня затуманенным взглядом. Запустил пыльцы в волосы, перебирал пряди, подносил к носу, вдыхал, целовал.
— Распусти мне прическу, — прошептала я.
Он медленно стал снимать кристаллы, закрепленные на волосах, целуя меня каждый раз. Затем расплел косу, поцеловал, провел языком от уха до шеи. Я вздрогнула.
— Ты хочешь этого? — тихо спросила я.
— Только тебя, — ответил он. — А ты?
Я кивнула, и сама впилась в губы поцелуем. Он слегка покусывал, проводил языком, всасывал губу. Наши языки сплелись в самый безумный танец, названия которого я не знала.
Платья было снято, туда же улетели его брюки, а затем и остатки того, что было на нас. Я прижалась к нему в плотную, стараясь отпечататься на нем… Он обхватил меня руками, а я слегка прикусила ему шею, вызывая стон-рычание у него.
Он подхватил меня за бедра, я почувствовала горячую наполненность. Мы встретились взглядами. И… появилось какое-то ощущение щемящей нежности. Я ощутила трепет… Такой не свойственный мне, прижалась к нему, уткнувшись в шею. Так не похоже на меня. Я почувствовала, как Шафран начал двигаться, а далее… я уже не соображала, что происходит. Где его руки, где мои. Где кончается он и начинаюсь я?
Это было горячее движение, стремительное, сильное. Такое… воспламенявшее меня. Хотя, казалось бы, куда сильнее. Два абсолютно обнаженных человека, сплетенных в нечто единое. Мы были командой, союзниками, но теперь мы стали чем-то большим. Как будто между нами та связь, что и так была, окрепла и связала нас навсегда вместе. Словно между нами был общий секрет. То, что происходило между мной и ним — только наше. Хотело сберечь как нечто самое драгоценное в мире.
