— Они делают все, что от них зависит. Я постоянно интересуюсь у детективов о ходе расследования. Не даю им сидеть сложа руки. И не только с прошлого лета. Всегда. Однако уже в течение довольно длительного времени у них нет никакой новой информации.
— А если нанять частного детектива?
Эвелин невесело усмехнулась.
— За прошедшие годы я уже нанимала целую армию детективов. Но никто из них не сумел отыскать ничего существенного. Тот, который работает на меня в данный момент, считает, что после нападения, совершенного прошлым летом, Джаспер уехал из Бостона и направился на Арубу. Но ему так и не удалось ничем подтвердить свою гипотезу.
Амарок повернулся к ней. Желтоватый солнечный свет подчеркивал его профиль.
— Ты пыталась связаться с его родителями? Наверняка в первый раз он сбежал только благодаря их помощи? Он же был совсем мальчишкой, он не мог скрыться, полагаясь только на собственные возможности.
Эвелин тоже так считала. Так думали и в полиции. Однако детектив, которому было поручено расследование ее дела, не смог это доказать.
— Всегда хорошо иметь богатых родителей. Но они же не пожелали общаться со мной тогда, не станут и сейчас.
— Под «богатыми» ты имеешь в виду «зажиточных» или «состоятельных»?
Он подначивал ее, но она проигнорировала его иронию и ответила прямо:
— Под «богатыми» я имею в виду богатых, намного более богатых, чем мои родители.
Она не сомневалась, что родители Джаспера помогли ему в ту первую ночь выбраться из страны или как минимум за пределы штата.
Было трудно понять, что думает Амарок. Он так пристально всматривался в ее лицо, что она была вынуждена отвернуться.
— Если ты не возражаешь, я хотел бы посмотреть твое дело, — сказал он.
Он просил ее об этом прошлым летом, и она отказала.
— Просто из любопытства?
Эвелин выровняла стол, чтобы не встречаться с ним взглядом, но он подождал, пока она снова обратит на него внимание.
— Назовем это профессиональным интересом.
— Извини, — Эвелин откашлялась, — но я не хотела бы, чтобы ты знакомился с моим делом.
Сержант нахмурился, ему был явно неприятен ее отказ.
— Это почему же?
— Мужчина, которого я любила, перерезал мне горло и оставил умирать. Никогда в своей жизни я не была до такой степени уязвима. Это делает подробности происшедшего очень… очень личными, я не могу подобрать более точного слова. — Совсем личным происшедшее сделали те сексуальные пытки, которым ее подвергли, но она решила не говорить об этом. Зачем еще больше разжигать его любопытство? — Мне ни к чему, чтобы подробностями того, что со мной произошло, развлекались случайные полицейские.
Амарок посуровел.
— Значит, вот кто я такой? Случайный полицейский?
Вряд ли. Она не могла смотреть на него, не вспоминая прошедшую ночь. Но в этом-то и состояла проблема. Он заставил ее желать того, что ей не суждено было получить. Вот почему она постаралась поскорее ускользнуть после их короткого романа год назад.
— Твоя главная мечта — закрыть Ганноверский дом и выгнать нас всех отсюда, включая и меня. Поэтому я не могу считать тебя своим другом.
— Ты совсем не возражала быть моей подругой прошлой ночью. Возможно, у нас и не было секса, но мы были так близки. Я до сих пор чувствую запах твоего тела на своих пальцах.
Краска смущения горячей волной залила лицо Эвелин.
— Это была… это была случайность.
— И она ничего не изменила?
— Нет. Но… я благодарна тебе за твое поведение. С твоей стороны это было очень достойно.
Амарок поморщился.
— Не благодари за элементарную порядочность!
Зазвонил ее телефон. В нетерпении как можно скорее закончить беседу она схватила трубку.
— Мы проверили всех до одного, — проинформировал ее старший надзиратель.
— В том числе Хьюго?
— А что, он вас больше всех беспокоил?
Эвелин откашлялась.
— Нет. Ничего особенного. Спасибо.
Внезапно ее накрыла жуткая усталость, она опустила голову и закрыла лицо руками.
— У нас все в порядке.
— Рад это слышать.
Амарок направился к выходу и в дверях едва не столкнулся с Пенни.
— Доктор Тэлбот?
— Да?
Взглянув на сержанта, ассистентка Эвелин покраснела и улыбнулась. И продолжила поедать его глазами, хотя и не заговаривала с ним.
— Только что позвонили с кухни. Им нужна помощь.
— Что ты имеешь в виду?
Проблемами тюрьмы занимался старший надзиратель. Эвелин, а ее непосредственный помощник Фицпатрик руководил медицинским персоналом и исследовательской работой. И хотя медперсонал частенько оказывал помощь прочим сотрудникам — например, помогал при первоначальном подборе кадров, обучал, как вести себя с наиболее проблемными заключенными, — кухня была исключительной прерогативой старшего надзирателя. Его что, опять нет на рабочем месте?
Но ведь она только что с ним разговаривала.
— Без Лоррейн они как без рук. Они звонили спросить, может быть, вы знаете, скоро ли она вернется.
Эвелин поднялась.
— Ее нет на рабочем месте?
— Пока нет.
— Но кто же занимался завтраком? И обедом?
— Мы привлекли Кэти Ольсен и Патрика Болена. Они обошлись без нее. Но они работали все утро и вряд ли выдержат такую нагрузку и дальше.
— А новая девушка, Даниэль Коннелли? Ее тоже нет?
— Кажется, нет.
