Дверь приотворилась, и в комнату заглянула домработница.
– Валентин Степанович, вы закончили, можно убирать? А где Валентин Степанович?
– Ха, а про вас-то мы совсем забыли, – заметил критик. – Непорядок! Кстати, обратите внимание на домработницу, Олег Петрович. Преданная всезнающая прислуга – непременная часть любого приличного детектива, а Наталья служит у Адрианова уже лет пятнадцать.
Пока Олег Петрович объяснял, что случилось, пока домработница охала, ахала и уверяла всех, что у ее хозяина было богатырское здоровье, Кирилл подошел к Виктории.
– Может, свинтим отсюда? – без дальнейших околичностей предложил он.
– Нет, – коротко ответила Виктория, и по ее взгляду он понял, что настаивать бесполезно. – Мне надо поговорить с этим капитаном.
– Зачем?
– Если кто-то убил Женю, я должна знать, кто это сделал.
Кирилл возвел глаза к потолку, хотел сказать что-то резкое, но передумал и только тяжко вздохнул.
– Послушай, это ведь так просто не делается. Если капитан сидит здесь в засаде, это значит, помимо всего прочего, что на данный момент у них ничего нет. Они знают только, что кто-то проломил ей голову, но кто – не знают. Если бы у них было что-то большее, чем просто подозрения, они бы уже кого-нибудь арестовали. И вообще, – он доверительно наклонился к своей спутнице, – подумай сама. Теперь, когда Валентин Степанович умер, дело наверняка постараются прикрыть, и на этот раз – навсегда. Потому что старушка Илона не из тех людей, которые потерпят, чтобы ей задавали разные вопросы. Ну, сама понимаешь, насчет ее отношения ко второй жене и прочее. Да и остальные члены семьи тоже не лыком шиты. Автокатастрофа их вполне устраивала, и они сделают все, чтобы эта версия не изменилась.
Виктория слушала и понимала, что Кирилл, который как всегда смотрел в корень дела, совершенно прав. Каким бы проницательным и цепким ни был капитан со шрамом, без поддержки Адрианова ему ничего не добиться. В конце концов, любое экспертное заключение можно объявить недействительным, вновь возбужденное дело закрыть, а все доказательства предать забвению. И тогда ни она, ни Кирилл, ни другие, кому небезразлична судьба Евгении Адриановой, уже ничего не смогут поделать.
Но, как оказалось, она недооценила одного человека. Этим человеком был капитан Олег Кошкин.
– Все это так неожиданно, – беспомощно проговорила Лиза.
– Совершенно не вовремя, – поддержал ее муж.
– И, между прочим, мы собрались здесь совсем для другого, – напомнила Илона Альбертовна.
– Для чего же? – холодно спросил Макс.
– Завещание, – напомнила неугомонная старушка. – Валентин обещал зачитать новое завещание!
– Никакого завещания нет, – ответил Олег Кошкин.
– Простите?
– Ему нужен был предлог, чтобы собрать вас вместе, – пояснил капитан. – Он знал, что друзья Евгении приедут, чтобы почтить ее память, но в домашних он был вовсе не уверен. Поэтому сказал им, что заодно прочитает новое завещание… чтобы они не вздумали заболеть или отговориться неотложными делами.
В столовой поднялся протестующий гул голосов.
– Знаете, это просто смешно! – возмутился профессор. – Кем он себя воображал?
– Постойте, постойте, – вмешался Дмитрий. – Я что-то не понимаю. Ну, собрал он нас, и что дальше?
– А дальше, – подал голос критик, – товарищ капитан встал бы с места, представился бы честь по чести и предложил откровенно признаться, кто из присутствующих ухлопал гражданку Адрианову.
– Ах, так мы еще и подозреваемые! – вскричала Лиза. Ее щеки пылали. – Прелестно, просто прелестно!
– Вообще-то, план был несколько другой, – заметил Кошкин. – Валентин Степанович хотел сообщить вам о том, что дело вновь открыто, и поглядеть на вашу реакцию.
– И по реакции выяснилось бы, что Евгению убили все присутствующие, – хмыкнул критик. – Каждый приложил свою руку к этому эпическому злодеянию.
– Лев, прекрати, – попросила Виктория. Ее уже начали утомлять экскурсы в историю детектива.
– А что? – Подгорный сделал большие глаза. – Что, разве не у каждого из присутствующих был мотив ее пристукнуть, а?
– По-моему, – сухо сказал Филипп, – вы перегибаете палку.
– А вот этого не надо, не надо, – вкрадчиво попросил критик. Он вышел на середину столовой и насмешливо оглядел притихших гостей. – Дамы и господа! Объявляется убийственный забег! Только раз, только в этом году! Номер первый – Илона Альбертовна! Семьдесят лет, прекрасная сохранность, такая доброта, что даже тараканы дохнут в радиусе десяти километров!
– Хам! – взвизгнула старушка. – Антон, скажи ему!
Профессор сделал угрожающее движение к критику, но Толя Владимиров аккуратно придержал Свечникова за рукав. Эскулап дернулся, сверкнул глазами, но Толя держал его крепко.
