— Вот, Варя, знакомься, — начал Папа. — Врач к тебе приехал, Геннадий Николаевич, очень хороший специалист.
— Врач? — выразила я удивление.
— Да. Мы с Леонидом Андреевичем посоветовались и решили: пусть Геннадий Николаевич тебя посмотрит.
Папа, конечно, врал. С Доком он не советовался, но против врача я не возражала, хоть и напустила при этом в лицо величайшей грусти, чтоб, значит, Папа себя виноватым почувствовал.
Мы отправились в мою комнату, а Папа остался в кабинете. Геннадий Николаевич устроился в кресле перед журнальным столом, на меня смотрел ласково, мы с ним немножко поболтали о том о сем, после чего он извлек из чемоданчика картинки и стал мне их показывать.
«Что ж, приступим, — мысленно хмыкнула я. — Диагноз шизофрения я себе мигом обеспечу».
Потратили мы на это занятие час, не меньше, и я начала беспокоиться: как бы не переборщить и вновь не угодить в психушку.
Наконец гость убрал свои дурацкие картинки, еще немного со мной поболтал и направился к Папе, на ходу состряпав постную физиономию. Через полчаса отбыл, а Папа позвал меня пить чай. Выглядел он слегка пришибленным, совестился.
Геннадий Николаевич диагноз подтвердил, но выразил надежду, что мой случай небезнадежен. О нем бы я такое не сказала.
Вечером приехал Док, и Папа с заметным подхалимством рассказал ему о визите. Док, само собой, немного обиделся, так как усмотрел в действиях Папы неуважение к себе, и со свойственным ему достоинством заявил, что Папа может при желании собрать консилиум. Единственное, в чем я по-настоящему нуждаюсь, это любовь и покой. Потом мы с Доком немного погуляли в саду. Как только остались одни, его уверенность разом улетучилась, он нервничал и даже не пытался этого скрыть.
— Тебя проверяют? — прошептал он испуганно.
— Конечно, — отмахнулась я.
— Он что-то заподозрил.
— Папа неглупый мужик и очень осторожен. Кончай дергаться, Док, все в пределах нормы.
— А я так не считаю. Скажи, зачем ты здесь?
Я засмеялась и покачала головой.
— Тебе нужны те трое мерзавцев…
«Ну вот, началось…»
— Док, как только я почувствую, что находиться здесь опасно, сразу сбегу. О себе думай. Какого черта ты еще здесь? Я ведь сказала: уезжай.
— Без тебя я никуда не уеду…
Что ж, это его дело. Человек он взрослый и решать должен сам.
— С Орловым общайся только по телефону. Хотя я бы на твоем месте уехала.
— Куда? — всплеснул он руками. Нервы у него ни на что не годны, пожалуй, я дурака сваляла, оставив его одного. Теперь говорить ему об угрозах Монаха нельзя, он вконец перепугается и неизвестно что сотворит.
— Как там Орлов? — спросила я, желая сменить тему. — Какие новости?
— Просил тебе передать: Клим последнее время любит отдыхать на турбазе «Лесная сказка», уезжает туда в субботу с ночевкой. Там рыбалка хорошая.
Новость показалась мне занятной. Пора нам с Климом познакомиться.
— Что еще?
— Так, ерунда всякая.
— Док, я тебе говорила, мне любая ерунда важна.
Он с заметным недовольством стал перечислять привычки и склонности Клима. Одна меня слегка удивила: оказывается, в юности он любил читать.
— Что? — заинтересовалась я. — Что он читал? Фантастика, приключения?
Док посмотрел на меня, как на чокнутую.
— Откуда мне знать?
— Извини, — сбавила я обороты. — А вот Орлову передай, пусть непременно узнает.
— Как ты себе это представляешь? — разозлился Док.
— В библиотеке люди обычно работают подолгу и активных читателей помнят. Думаю, Орлову будет нетрудно раздобыть такие сведения.
— А при чем тут библиотеки? — не сдавался Док.
— При том, что десять лет назад, когда Клим был подростком, люди шли за книгами в библиотеки.
— Допустим, ты узнаешь: он безумно любил Достоевского, и что?
— Явлюсь к нему в образе Сонечки Мармеладовой, — хохотнула я, но Док не оценил моей шутки.
Мы завтракали на веранде, Папа пел соловьем и пару раз, вроде бы невзначай, погладил меня по голове. Я решила воспользоваться его хорошим настроением и сказала:
— Мне так хочется куда-нибудь поехать…
— Куда? — насторожился он, я пожала плечами.
— Не знаю… Вчера по телевизору реклама была: предлагают однодневные путевки на турбазу… забыла, как называется.
— Ну, если хочешь… — вздохнул Папа. — Хотя чем плохо в саду? Бассейн… — Устыдился и добавил поспешно:
— Я не хочу держать тебя взаперти, ты сама себе хозяйка.
«Как бы не так», — подумала я, глядя на него с благодарностью. Он еще раз погладил меня по головке и вроде бы утешился. Потом позвал Резо и что-то ему внушал минут десять, как видно, инструктировал. Тот вернулся от Папы чрезвычайно деятельный и вертелся вокруг меня, видно, ожидая распоряжений, но сегодня была пятница, и я никуда не спешила.
— Пойду поплаваю, — сказала я громко. Резо вроде бы огорчился и поплелся за мной. Сел в кресло возле бассейна в своем любимом костюме и приготовился весь день потеть. Вот ведь олух.
Я была задумчива и не разговаривала, а ему хотелось поболтать. Продержался он час, потом произнес не без ехидства:
— У Сашки машину рванули.
— У кого? — вроде бы не поняла я.
— У Монаха.
— Как это рванули?
— Ну… взорвали то есть. Хорошо, сам жив остался.
— Как жив, если машину взорвали?
