Действуя выверенно и четко, рубанула мужчину по плечу ребром ладони, обрывая неуместную болтовню. Слов Игерь не воспринимал, взгляд его сверкал лихорадочным возбуждением. Я понимала его состояние: смесь паники, эйфории и запредельного возбуждения. Так бывает с гражданскими, оказавшимися в эпицентре настоящего боя.
Действуя неадекватно в состоянии аффекта, штурман не осознавал, что способен только усугубить наше положение. Эдаити рядом, до прихода помощи, на которую наивно и опрометчиво рассчитывал Игерь, они успеют сто раз умертвить нас любым удобным способом. И особенности планеты никуда не делись – рассуждай он ясно, подумал бы, как станет переживать ультразвук вдали от «ненавистных амиотов».
– Придется брать дело в свои руки. – Игерь оставил попытки достучаться до меня, но едва слышно бормотал себе под нос. – Что с баб взять?.. Но не бросишь же ее тут? Женская придурь! Мозги ей амиот запудрил, вот и надеется. Всякому ясно: попользуется и сожрет в итоге. – Он шумно засопел, тоже отплевываясь от песка. – Мы – земляне. Свои нас не бросят.
Глупец!
Истово надеясь, что эдаити сейчас не до бредовых идей пленника, я продолжала наблюдать за происходящим. Профессиональные навыки и тренировки сделали свое дело – мне удалось совладать с эмоциями. Пока не представляла, что могу сделать в данных обстоятельствах, но была готова по малейшему сигналу сорваться с места.
Щег, Риш и другие спутницы-эдаити выглядели невозмутимо и сосредоточенно. Штурман со своими планами вселенского возмездия точно никого не интересовал. Едва корабли проплыли мимо и вдали послышались хлопки первых выстрелов, Щег разрешил:
– Можно идти.
Все спешно поднялись, даже мы со штурманом. Теперь шли медленно, прислушиваясь к далеким взрывам.
– Орша слышишь?
Риш обратилась к Щегу шепотом, я разобрала только потому, что эдаити вел меня, придерживая за плечо, и изредка, когда не успевала, помогал лавировать меж кристаллов. Но его хватку с прикосновением Кина не сравнивать – плечо уже болело, синяк неизбежен.
– Он справляется.
Короткий ответ, но обрадовал он и меня: Кин точно не уступает Оршу в возможностях и ловкости.
– Какие-то приказы?
– Слышу урывками. Мешает лес.
– Но… – Риш с трудом подбирала слова, словно не понимала, как можно выразить мысль, – повреждений нет? Тела?
– Собратья сейчас почти не разговаривают, – с небольшой запинкой отчитался Щег. – Полагаю, заняты.
Риш вздрогнула, но промолчала. Я же анализировала диалог. По всему выходило, что слышать оставшихся на равнине мог только Щег. Эдаити-мужчина! А Риш не могла… Эдаити-женщины лишены этого дара? Отметила для себя эту особенность. Как и слова Щега: он дал понять, что в долине сейчас творится ад. Чего-то подобного я и ожидала…
О том, куда мы идем, не размышляла, бормотания Игеря не слушала, окружающие детали фиксировала автоматически – мысли были заняты Кином и боем, что мы оставили позади. Я и правда переживала за своего диковатого и безжалостного похитителя. Сумасшествие!
Но как бы тяжело ни было на сердце, никак не могла решиться спросить Щега, страшась его реакции.
– Но ты всех ощущаешь? – спустя время Риш снова задала вопрос.
Тот, что крутился в моей голове. Я так благодарна была ей за него! И вместе с женщиной-эдаити замерла в ожидании ответа. Щег тянул с ним, продолжая молча двигаться дальше.
– Нет.
– Кто?!
Единственное слово, застыв на месте, выдохнули все, кроме Игеря. Как оказалось, и другие наши спутники прислушивались к диалогу. Я страшилась услышать в ответ имя Кина, и ожидала его: достаточно наблюдала этого эдаити, чтобы понимать – он будет на острие любой атаки. Больше того, станет самим ее воплощением.
Вопреки убеждениям штурмана и заслуженным обвинениям в адрес эдаити я не желала им поражения. Но и своим не желала. Душа жаждала, чтобы обе стороны отступили, оставшись при своем. Но подобное возможно лишь в идеальном мире…
– Кто?! – настойчиво допытывалась Риш.
В памяти всплыл отчетливый образ, где Орш держит ее на руках в этом самом лесу! подобно мне, она страшилась и ожидала услышать его имя?
– Тас.
Первой реакцией стало облегчение, второй – радость. Но я тут же устыдилась – для эдаити он был частью их группы, потерей. Впрочем, Риш тут же доказала, что не только я рассуждаю столь двулично.
– Тас слабый. Всегда таким был. – Амиотка взмахнула рукой, видимо, не считая собрата достойным сожаления. И сделала вывод: – Многомерность его удерживала даже таким. А в материальном мире законы иные – только сильные могут здесь жить.
– Да, – согласился Щег, явив малопонятную сторону их существования.
На этом обсуждение завершилось. Для меня такая реакция на гибель собрата была странной, но я неизменно повторяла себе, что эдаити видят мир иначе. Разве мы вправе полагать свою точку зрения единственно верной?
