— Разве обязательно любить мать? — резко спросил он. — Если тебе и правда интересно, то моя жизнь стала гораздо спокойнее без бесконечных ссор, плетения интриг и обманов. — Он горько рассмеялся. — Но мой отец оказался человеком спокойным и неконфликтным. Его эта ситуация просто уничтожила.
— Значит, он не смог быть тебе хорошим родителем?
Он пожал плечами:
— Отец сделал все, что мог, и меня это вполне устраивало. Большинство подростков мечтало бы о той свободе, которую он мне предоставлял. Поэтому в определенной степени мы с ним очень даже ладили. — Голос Сантьяго вдруг стал почти грубым. — Настоящие трудности начались позже. В тот момент, когда моя мать вдруг решила вернуться и помириться с отцом.
— И что же, у нее получилось?
Сантьяго колебался с ответом: эта тема была слишком болезненной, он никогда и ни с кем ее не обсуждал. Но он обещал Кити быть честным и сдержит слово. Правда, эти воспоминания до сих пор вызывали адскую боль. С момента предательства матери он окончательно перестал доверять людям.
— Мой отец, — Сантьяго прерывисто вздохнул, — был трогателен и благодарен, что она вернулась. Он из кожи вон лез, чтобы удовлетворить любой ее каприз, каким бы дорогим или диковинным он ни был. Я не скрывал своего презрения к нему, потому что мне приходилось все это видеть. Мы даже все вместе отправились на экскурсию в Европу. Я помню, как случайные люди смотрели на них и смеялись.
Сантьяго ждал от Кити любого проявления жалости, сочувствия. Он бы тут же отправился в бар, налил себе виски и продолжил этот неприятный разговор. Но Кити ничего не говорила. Она лишь все так же смотрела на него с тем же спокойствием, ее зеленые глаза скрывали поля широкой шляпы. Сантьяго вдруг понял, что именно в данный момент безумно хочет ее поцеловать.
— Конечно, все кончилось плохо. Разве могло быть иначе? Мне казалось, что я со стороны наблюдаю фильм-катастрофу. Мы вернулись в Буэнос-Айрес, и тогда моя мать поселила в нашем огромном доме своего молодого любовника.
— Что?! Как такое вообще возможно?
— Возможно, Кити.
«Спроси меня, — мысленно просил он. — Ну же, спроси, знал ли я обо всем?»
Но Кити молчала.
— Мне все было известно. Но я ничего не сказал отцу. И однажды он просто застал их вместе. — Рот Сантьяго искривился в горькой усмешке. — Застал, что называется, на месте преступления.
Кити в ужасе прикрыла рот ладонью:
— Сантьяго!
— Отец приказал матери убираться, — продолжил он, пытаясь подавить вновь вспыхнувший гнев. — Я думал, что он разведется, протащит мать по судам и публично унизит, но он этого не сделал. Он вел себя так, как будто ничего не случилось. Никто посторонний ничего не узнал — ни тогда, ни потом. Вся злость отца направилась на него же самого, и она его разрушила. Очень скоро он превратился просто в подобие человека, на него нельзя было смотреть. — Сантьяго сделал паузу. — А потом он однажды заявил мне, что мы с ним едем в отпуск — только мы вдвоем, и я даже стал надеяться, что-то наконец изменится к лучшему.
Мы отправились в Рио-де-Жанейро, на самый удивительный пляжный курорт. Мой отец, казалось, интересовался прогулками — по барам и ресторанам. Отец стал общительнее, он впервые в жизни почувствовал себя свободным… даже играл в волейбол на пляже. Конечно, он знал, что толпы красавиц смотрят на него голодным взглядом. Но судьба все же нанесла сокрушительный удар.
Сантьяго взглянул в глаза Кити: ее взгляд был понимающим и мягким.
— Мы улетели обратно в Буэнос-Айрес, и, кажется, все действительно стало налаживаться. Но однажды мой отец не вернулся домой в положенное время. Я ждал его всю ночь в нашем огромном особняке. И казалось, звонок в дверь был просто неизбежным. Действительно, утром к нам нагрянула полиция. Отец попал в аварию и погиб на месте. Я до сих пор считаю, что где-то в глубине души он хотел своей смерти. Ему проще было умереть, чем жить без моей матери.
— Сантьяго, это ужасно!
Он отвернулся.
— А что твоя мама?
— Она пришла на похороны — и там мы обменялись лишь парой слов. С тех пор я никогда ее не видел. Моя мать оказалась бессердечной сволочью, унизившей моего отца и меня. Почему я должен желать с ней встреч?
Сантьяго отвечал на немые вопросы, застывшие в глазах Кити.
— Она унаследовала огромное состояние, потому что они с отцом никогда не разводились. И все деньги быстро спустила на любовников и развлечения. Сейчас ее нет в живых. Так что, как видишь, не только у тебя было ужасное детство, — горько усмехнулся Сантьяго.
Кити кивнула, но в его напускной уверенности почувствовала жуткую боль и волнение. Ей так хотелось его обнять! Кити, как никто, знала, что это такое, когда события твоей жизни больше напоминают какое-то жуткое реалити-шоу.
