И она потянулась к сумке, но он схватил ее за запястье. Надо не забыть, что коснулся ее. Ему уже хотелось вымыть руки.
– Пусть лучше будет сюрприз. Не волнуйся, ничего страшного, никаких цепей или хлыстов. Все у меня в голове.
Обычно он просил их раздеться к тому времени, когда он выйдет из ванной. Это экономило время. Но эта и так уже была практически голой. Он взглянул на телевизор в углу: встроенный видак и DVD на месте.
– Можешь включить пока телевизор? Я принес фильм. – Он расстегнул сумку и протянул ей кассету. – Поставь ее, но не начинай. Я хочу посмотреть ее с тобой целиком.
Он вытащил бутылку вина.
– Может, выпьем?
Она заулыбалась.
– Хорошая идея.
– Я пойду в ванную, помою там заодно стаканы. Никогда не знаешь, кто был в этой комнате до тебя.
Он принес сумку в ванную и поставил ее на пол. Осторожно, стараясь не касаться никаких поверхностей. Натянул пару перчаток из латекса, достал рогипнол. Опустил таблетку в один из двух пластиковых стаканчиков и налил вина. Потом посмотрел на себя в зеркало, закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, входя в роль. И в это же время он услышал голоса, доносящиеся из комнаты. Его сердце бешено забилось. Но он узнал музыку – вступление. Увертюра. И тут же почувствовал прилив адреналина.
Она включила кассету.
Он выхватил из сумки нож, распахнул дверь и ворвался в комнату.
Она повернулась к нему от телевизора, ее взгляд был полон отвращения. В руках она держала пульт.
– Что это за фигня такая? – сказала она. Тут ее взгляд скользнул на его руки, и ее глаза распахнулись. Она швырнула в него пультом, бросилась к двери, но он увернулся, нагнал ее и навалился всем телом, подавляя сопротивление. Зажал ладонью рот, чтобы она и пискнуть не могла, приставил нож к горлу.
– Будешь делать все так, как я скажу, – заговорил он. – Сегодняшняя ночь может стать веселой, а может – последней в твоей жизни. Мы друг друга поняли?
Она кивнула.
– Вот и хорошо. Мне бы не хотелось перерезать тебе горло.
Увертюра закончилась.
Время начинать представление.
Трейси в досаде шлепнула ладонями по рулю – она догадалась, что это не «Лексус», еще до того, как увидела знак на решетке радиатора. Нажала на газ и понеслась к перекрестку, хотела проехать, но увидела большой желтый знак – тупик. Тогда она принялась внимательно оглядывать окрестности. Одинокий фонарь. Дома по одну сторону улицы. По другую – изгородь из сетки-рабицы, обшитая деревянными планками изнутри, чтобы не так просвечивала. Кроссуайт медленно поехала вдоль изгороди, вглядываясь в просветы между деревяшками – задний оштукатуренный фасад какого-то магазина, синие мусорные баки с торчащими из них картонными коробками.
И «Лексус».
Она нашла его автомобиль.
Значит, и он где-то рядом; вряд ли он рискнет пойти далеко – слишком поздно.
Трейси резко развернулась, выехала на перекресток и сделала левый поворот на Аврору. Ближайший мотель был на углу. Она въехала на стоянку, выпрыгнула из кабины и заспешила в офис. Не зажившая до конца ключичная кость заныла от напряжения.
Служащий у себя за конторкой смотрел телевизор. Он страдал ожирением, так что ему трудно было даже подняться с места.
– Чем помочь?
Она показала ему значок.
– За последний час молодая женщина, одна, приходила, чтобы снять комнату?
Мужчина поправил козырек красной кепки с рекламой автомастерской.
– Нет.
– Жизнь этой женщины в опасности. Если она здесь, я должна знать.
– Никого такого не было, – отвечал ей толстяк, на этот раз более озабоченно. – Семья какая-то заехала сразу после полуночи. И все, никого больше. А какая она из себя?
Трейси не знала. И уже смотрела сквозь стеклянную дверь на мотель напротив.
– Спасибо, – бросила она, выходя.
Описав на грузовике широкую дугу по стоянке, Кроссуайт вылетела на улицу. Машина, ехавшая в северном направлении, отчаянно засигналила, когда грузовик выскочил на дорогу прямо перед ней и встал, зацепившись левым передним колесом за бордюр. Трейси исправилась и въехала на стоянку мотеля. Табличка показывала, что вход в приемную с заднего фасада здания.
Из-за конторки ее приветствовала женщина крепкого сложения, с дыркой на месте переднего зуба. Трейси показала ей значок.
– Я ищу женщину, она пришла, скорее всего, одна, примерно час тому назад. Могла попросить комнату окнами не на улицу – чтобы потише, поспокойнее.
– Да. Приходила одна, минут сорок пять назад. – Женщина говорила с сильным восточноевропейским акцентом.
– В какой она комнате?
– В 27-м.
– Мне нужно туда попасть.
Женщина взяла пластиковую карточку-ключ, висевшую на крючке у вытяжного шнура.
– Идемте, я вас провожу.
Трейси пошла за ней. При ее размерах женщина двигалась на удивление ловко. Они быстро поднялись по внешней лестнице и свернули налево, на площадку второго этажа. Трейси считала номера на дверях: 24, 25, 26. Когда они подошли к двери с номером 27, женщина постучала в нее – видимо, по привычке, – а Трейси не успела ее остановить.
Кроссуайт взяла карточку и вставила ее в замок. Зажегся красный свет. Она вытащила карточку и попробовала снова. Опять красный.
