– Павел Николаевич! – У немолодого мужчины в вицмундире взяло время добежать и отдышаться, но было видно, он догонял Головина неспроста.
– Не торопитесь, – попросил Головин. – Мы подождем.
– Я вспомнил! – сказал чиновник, раздышавшись. – Вы ведь Якунов, молодой человек, ведь так?
– Так, – подтвердил тот, – Виктор.
– Но не по праву наследования, а по завещанию? – уточнил немолодой чиновник.
– Да, – кивнул Виктор, начиная опасаться дурного поворота. – Мне дед по материнской линии имя и владение завещал.
– А деда вашего, Виктор Ильич, как звали? – продолжал допытываться чиновник.
– Петр Карлович.
– Вот! – воздел палец к небу коллежский советник, засиявший вдруг, как начищенный до блеска медный самовар. – Я только сейчас вспомнил, откуда мне знакома эта фамилия.
– Откуда же? – сразу же заинтересовался Головин.
– Лет несколько тому назад, – объяснил чиновник, – по министерству был объявлен розыск на некоего Петра Якунова. Дело было о наследстве, и возбудил его как раз наш, Новгородский, департамент по просьбе частного поверенного Иноземцева. Я думаю, бумаги эти будет нетрудно найти, тем более что я точно знаю, где их искать. Весьма возможно, молодой человек, у вас и родственники имеются, и наследство какое-никакое вас дожидается…
1. Псков
Списки поступивших вывесили в понедельник третьего августа в девять часов утра. Ара к этому времени вся уже извелась. Вот хоть сто раз повтори, что нервничать не с чего, потому что с ее данными не поступить в Академию надо еще суметь, а все равно ночью не спалось, утром не елось и на одном месте было никак не усидеть. Вскинулась ни свет ни заря, приняла холодный душ и час «убивала» организм комплексом цинской гимнастики. Потом снова в душ, но уже с помывкой, однако аппетита так и не нагуляла. Выпила стакан воды, оделась просто – ковбойские джинсы, вошедшие в моду после Техасско-мексиканской войны, белая хлопчатобумажная футболка, мужская фланелевая рубашка навыпуск и черная косуха[27], – натянула на ноги тяжелые ботинки десанта с высокими берцами, добавила к имиджу очки с темными стеклами, отчасти напоминающие пилотские гоглы, и кожаные митенки с напульсниками, выскочила из гостиницы и рванула к Академии. Добежала за рекордные семь минут, но на часах все еще была половина восьмого и пришлось в ожидании «момента истины» полтора часа слоняться по центральным улицам Пскова. «Мучилась дурью», впрочем, не она одна. За четверть часа нервной прогулки Ара заметила еще с дюжину таких же бедолаг, как и она сама. Молодые здоровые парни и пара девушек «спортивной» комплекции тоже мыкались, как неприкаянные, которым никак и нигде не сидится и не стоится. Узнав в них себя и осознав, как это все выглядит со стороны, Ара заставила себя зайти в попавшееся на пути франкское кафе, заказала крепкий кофе и круассан с маслом и малиновым джемом и просидела за столиком целых сорок минут. Чего ей это стоило, отдельный разговор, но она была горда своим достижением. Все-таки воля у Ары была железная, и это не пустые слова.
Без пяти девять она была уже на месте, стояла чуть в стороне от доски объявлений и, неторопливо попыхивая папироской, «равнодушно» ждала результатов. Табачный дым ей не нравился, но курить она все-таки научилась, и сейчас, стоя в коридоре Академии, поняла наконец, насколько прав оказался ее отец. Папироса делала ее другим человеком, позволяла спрятаться ото всех и не показать, насколько она может быть уязвима в своем нетерпеливом желании стать настоящим авиатором.
– Черт, – сказал где-то за плечом знакомый голос, – ты снова здесь?
Все повторялось («Судьба?») – он стоял, как и накануне, за ней, и видел ее в лучшем случае в три четверти и сзади. Тем не менее, похоже, узнал, хотя все еще считал парнем, а не девушкой.
– Это вы мне? – взглянула она через плечо.
– Прошу прощения! – сдал назад давешний мичман. – Обознался, наверное.
– Может быть, и обознались, – раздумчиво произнесла Ара, одновременно выпуская папиросный дым носом. Трюк непростой, но она его хорошо отрепетировала.
– Мы вчера?.. – неуверенно спросил офицер.
– Точно! – усмехнулась Ара. – Вы меня еще за парня приняли. Обидеться, что ли?
– Вот же черт! – Ей таки удалось вогнать его в краску.
– Серьезно? – отрепетированным движением подняла она брови над линией очков. – И это все, что вы, мичман, можете сказать бедной девушке?
– Виноват! – подтянулся молодой офицер. – Разрешите представиться, барышня. Мичман Якунов-Загородский!
– Вольно! – улыбнулась Ара, вполне довольная его реакцией. – Варвара Бекетова, честь имею!
«Имею, имею! – хохотнула мысленно. – Чай, не шлюха шалманная!»
– Очень приятно! – Мичман быстро пришел в себя и теперь вел разговор вполне пристойно. – Полагаю, вы абитуриентка?
– Сейчас посмотрим, – бросила Ара и поспешила ввинтиться в толпу, разом возникшую перед доской объявлений.
Списки уже висели, прикнопленные к доске, и пробежавшись быстрым взглядом по черным строчкам на белом фоне, Ара «выцелила» свою фамилию. Надпись гласила: «Бекетова В. А. – 1-я категория».
