— Кого она должна «забыть»? — Илья выцепил из всего услышанного самое неясное.
— Это не то, что стоит обсуждать мужчинам. Оставим даме её личное.
Илья прищурился. Виктор Викторович Безруков в этот момент не показался ему изнеженным хлыщом — нет, отнюдь — молодым мужчиной, стойко переживающим собственную драму. Взгляд его, обычно излишне весёлый, сейчас больше походил на спокойный омут — Илье даже стало неловко от сложившихся ассоциаций. Он словно бы засмотрелся на мужчину, но мог себя оправдать: как разительны были перемены — завораживающе!
— Разрешите спросить вас об услуге? — не дожидаясь ответа, Безруков протянул Илье шкатулку. — Передадите ей?
— Нет. Она всё равно не примет — даже не пытайтесь. Принимать подарки — не в её характере.
Безруков поджал губы, словно бы хотел что-то сказать, но сдержался. Убрал шкатулку обратно в карман.
— Что же… Тогда благодарю. Надеюсь на скорую встречу, Илья Егорович.
Безруков рвано откланялся и ушёл. Илья же поспешил за сестрой.
Нашёл он её в экипаже — заплаканную донельзя. Бедняжка, кажется, едва дышала, но усиленно делала вид, что всё в порядке.
— Ты из-за Безрукова? — Илья сел напротив.
— Нет.
Он задумчиво помолчал. Спросить или не стоит? И всё же мысли о таинственной любви сестры нервируют, а потому:
— О ком ты «забудешь»?
— Я не хочу об этом говорить.
М-да, ситуация лучше не стала. Всё настолько плохо? Что же за загадочный господин так вероломно топчет сердце его сестры? Написать отцу? Или всё же выпытать у Безрукова? Кроме этого чудака с малиновым шарфом у Ильи в Петербурге не было знакомых. Спрашивать Тихона или Дарью — тревожить старческие сердца. Но и собирать досужие сплетни совсем не хотелось, как и выпытывать у сестры. Всё же это совсем не то, что девушка может обсудить с братом…
Долго ответа искать не пришлось. На приёме у Толстого один подозрительный тип — очевидно военный — не спускал с Лизы глаз. Илья буквально чувствовал напряжение незнакомца, стоило кому-то подойти к столику молодой графини. Если же кто-то задерживался у стола излишне — незнакомец подсылал к ней то слугу с напитками, то Льва Николаевича, то ещё кого.
— Кто это? — спросил Илья у внезапно обнаруженного в Петербурге знакомого. Огюз бей, бывший когда-то в русском плену турецкий князь, казался чем-то инородным на этом собрании. Впрочем, всё объяснялось тем, что хозяин вечера — Лев Николаевич, в своё время выступивший посредником по обмену Огюз бея, воевавшего за горцев, на десяток русских солдат. Огюз бей, к слову, сторону не поменял, но княжеский титул делал его более желанным гостем столицы, нежели если бы он был рядовым солдатом, среди других присланным османами на помощь горцам. В общем, статус и деньги решали, и враг стал для русских просто оппонентом.
— Который?
— С кислой физиономией и взглядом, прилипшим к моей сестре.
— Ах, этот… — Огюз бей хохотнул. — У тебя прямо-таки дым из ушей, аби [брат].
— Так кто он?
— Ты о нём наслышан, — турок стал серьёзнее. — Князь Воронцов, сын бывшего наместника на Кавказе.
— Чёрт бы его побрал! — в сердцах проговорил Илья. — И что ему надо от Лизы?
— Ты до сплетен, вижу, совсем не охоч?
— А ты охоч?
— До таких — изрядно, — Огюз бей понизил голос. — Поговаривают, пока твоя Лиза ещё не овдовела, между этими двумя искры летали. Постой закипать! Всё описывают как крайне высокие отношения, в дурном их не обвиняют, но князь, очевидно, в Лизу влюблён, а она, вероятно, ему отказала, отчего он и уехал из Петербурга. На Кавказе получил ранение и был вынужден вернуться. А Лиза всё — свободна. Всем интересно, как дальше будут разворачиваться события — «смогут ли два израненных сердца быть вместе»? Это, к слову, из местного фельетона. Занимательное чтиво, скажу тебе, можно понабраться новых русских слов.
— То есть из-за этого… Лиза тут — как цирковая обезьянка?
— Скорее всемилюбимая героиня романа. Мне и самому интересно, что же там дальше?
— Издеваешься? Представь своих сестёр на её месте.
— На моё счастье, подобная ситуация с ними невозможна. А ты будь спокойнее, аби, Лиза — давно уже взрослая, вдова, а если ты боишься позора — она точно не из тех, кто позволит лишнее.
— Я боюсь
— Пока нет повода, Ильяс. Не стоит разжигать конфликт из ничего. Быть может — этим двоим суждено быть вместе?
— Мы сами создаём причины, не ты ли это говорил?
— Ну, если ты убьёшь возлюбленного сестры — едва ли это будет ей на пользу.
Илья ничего не ответил. К ним подошёл Толстой, словно почувствовал — в этой части зала сменились настроения. Он тут же отвлёк собеседников разговором о возможной поездке в Турцию, желая разделить её и с Мирюхиным, и с Огюз беем. Тем временем князь сам подошёл к Лизе, и Илья собрался было к ним, но Лев Николаевич удержал его за локоть.
— На правах старого знакомого, — начал он, — я бы не советовал вам вмешиваться между этими двумя. Ситуация слишком сложная — это состав, несущийся по рельсам, и всякое вмешательство может оказаться камнем под колёсами.
— Мне непонятны такие сравнения, — процедил Илья.