— Надеюсь отныне вы займётесь ими вплотную. Условия всё те же — обучение моих крестьян, если хотите — расширяйте места и берите людей из других уездов, но для моих людей — особая квота. Стипендии. Лечение. Припоминаете?
— Припоминаем…
— Земля, пока действуют учреждения, в вашем безраздельном пользовании без какой-либо платы.
— И это помним, — кивнул Подземельный.
— Однако я больше не смогу следить ни за успехами, ни за провалами, ни за развитием. Учебные программы, методы лечения, число специалистов, сохранность зданий и территорий, а главное — эффективность всего этого, — под вашим контролем.
— И вы сомневаетесь, что мы в будем этим заниматься? — Безруков, кажется, немного обиделся.
— Скорее, Виктор Викторович, я надеюсь — что будете, а на сомнения у меня попросту нет времени. Вы сами видите необходимость подобных учреждений, в перспективе можете оценить и доходность — можно выделить места для платного обучения, сдавать классы, лечебные кабинеты, да даже лаборатории для аптечного производства — что угодно. Уйма возможностей.
— Вам не стоит беспокоиться об этом, — Виктор Викторович мягко улыбнулся, — столько ваших сил было вложено — мы не посмеем пустить всё на самотёк. Конечно, это потребует от нас больших усилий, но, полагаю, ваши управляющие смогут ввести нас в курс дела.
Подземельный искоса глянул на друга, положил в рот кусок сахара и не стал спорить — согласился с решением. Конечно, заниматься чем-то столь ответственным он не хотел, однако понимал, что рано или поздно ему придётся, и почему бы не начать с земских больниц перед тем, как все дела отца взвалятся на его плечи.
— Папенька будет рад, — пробурчал он.
— Определённо, — улыбнулась. — Словами не передать, как я благодарна вам за согласие.
— А вы спрашивали? — удивился Степан. — Поставили перед фактом!
— Но ведь и вы могли отказать.
— Не вам, чудесная Лиза.
— Не ёрничайте, — отмахнулась. — Просто и вы понимаете, как перспективно это дело.
— Понимаю. Что же, тогда — составим необходимый акт…
Тут же встрепенулись поверенные. Итак, этот вопрос решили. Кажется, иных дел здесь у меня совсем не осталось.
Странно, что отъезд мой так затянулся — каждый день его переносят по разным, часто надуманным, причинам. Впрочем, до сего дня мне это было на руку, а теперь — оттягивать неизбежное нет никакого желания.
Остаётся только ждать.
Санкт-Петербург
Реализация плана требовала времени — Демид хотел, чтобы всё прошло по правилам, но в то же время незаметно. Подал прошение в церковь, договорился со священником на нужную дату, через знакомого получил разрешение в дворянском собрании. Обручение, конечно, им пришлось пропустить, да и трёх недель, чтобы дать всем несогласным возможность озвучить своё «нет» у них не было.[10] Впрочем, Демид считал, они ничего не потеряли.
Приплатив там, договорившись здесь, упросив тётушку всеми способами оттянуть отъезд Лизы, он, наконец, организовал то, что планировал — тайное венчание, которое теперь имело хотя бы вид законности. Конечно, они не последние люди в государстве, сам император может аннулировать этот брак, но Демид надеялся на всеобщее благоразумие и — снова — на тётушку. Хотя, конечно, и от неё он скрыл свой план — Лиза княгине нравилась, но не настолько, чтобы лишаться племянника. Никому не выгодно отпускать из столицы двух последних носителей дворянских фамилий.
Но! Если всё обернётся против них, если император, тётушка — а может даже кто из священников — вознамерятся им помешать, Демид планировал бежать из столицы и начать новую жизнь с Лизой.
Нужно ли ей это? Такими вопросами он не задавался. Вновь и вновь — эгоистично, но Демид смирился с этой чертой своего характера. Не то чтобы он замечал за собой ранее этот эгоизм, но теперь его жизнь, его способность чувствовать, переменились. Кажется, с Лизой он ощутил что-то, чего никогда не ощущал и с чем не расстанется ни в коем случае.
Возможные наказания за тайное венчание Демида не пугали. Штраф, ссылка? Даже смешно! Да и в случае несогласия дворянства была надежда, что церковь встанет на их сторону — ведь нет ничего священнее уз брака, а родни, которая могла бы воспротивиться, ни у Демида, ни у Лизы нет.
Да. Всё должно пройти гладко — он рассчитал всё до мелочей. Духовный суд? Вероятно, их подвергнут ему, но всё равно — в их браке нет ничего незаконного. Два верующих человека разной крови любят друг друга и желают создать семью — безбожно этому препятствовать.
Осталось только, чтобы второй человек был согласен, ведь, если не согласен, то это, конечно, противно Господней воле. Потому Демид много молился — кажется больше, чем когда бы то ни было.
Чтобы Лиза согласилась. Чтобы они без труда доехали до маленькой часовни в Петергофе, где венчались ещё его родители. Чтобы их совместна жизнь принесла им благо, а может даже потомство. Чтобы они счастливо прожили свои дни — неважно, где.