- Вижу, вы неналегке. С вещами. Тяжелая сумка, наверное. Подбросить?
У него такая улыбка - что я не поездку представляю, а его член. Как он берет меня за бедра и подбрасывает. На себе.
- Кого-нибудь другого, - сдержанно отвечаю, но все таки делаю маленький шажочек навстречу. - Меня уже все, кто хотел - подбросили.
- Лапушка, да ты обиделась, - замечает очевидное он и убирает руку, распахивает дверь. Спускает на асфальт длинные ноги. А я стою, как вкопанная и жду. Он хлопает дверцей, идет и на ходу чуть отводит плечи назад, разминает, он бы тут еще потянулся, как лев. Бессовестный.
- Я уезжаю домой, - говорю, когда муж равняется со мной. - Если вызовешь такси - сделаешь доброе дело.
- Я с прошлой ночи начиная, эти добрые дела творю, - он снимает с моего плеча сумку, тянет на себя. - А взамен ничего не получил.
- Взамен на добро ничего и не требуют.
- А я не бескорыстно.
Стоим, и мимо плывут прохожие, нас огибают, Николас держит мою сумку, и тоже замер, мы статуи влюбленным. Которые не сохранили любовь.
- Мне очень сложно, Алиса, - говорит он и отступает на шаг, к машине. - Твоим желаниям потакать.
- Это не только мои желаниия, - чувствую, что он меня винит во всем, что было и это несправедливо. - Может, я тоже надеялась, когда выходила замуж. Что ты от своей семьи оградить сможешь. А ты и не пытался.
- Я с сентября с ними не общался, - напоминает он. Отступает еще. Я невольно за ним следую, приближаюсь. - Давай не будем обвинять друг друга, - говорит. - Прошлое обратно не повернуть.
- А сейчас ты что чувствуешь? - останавливаюсь рядом с машиной.
- Досаду, - он отвечает просто, легко забрасывает мою сумку в салон. - На себя. Если что-то решил - сомневаться поздно. И не надо. До конца идти надо - это будет правильно.
До конца - и мне снова мерещится сексуальный подтекст.
Потому что опять. Этот его взгляд - голый разврат.
- Поехали домой. На виллу, - Николас перехватывает мое запястье, привлекает к себе. - Там ужин стынет, ты же не поела.
- А дальше что будет? - оказываюсь вплотную к нему, к теплой вздымающейся груди.
- Алиса, лапушка, ничего не будет. Ничего плохого. Впереди одиннадцать дней нашего отпуска. Будем наслаждаться жизнью. Не сбегай только больше.
Он подталкивает меня в машину.
Сажусь в салон и понимаю, как мне мало нужно - его ласковый голос, его руки - и я больше не спорю.
Пока что.
Но если его старшие братья вздумают сунуться к нам на виллу, то дальше… дальше - я все буду решать сама. Когда можно.
И кому.
Николас
- Куда поедем сегодня? - она забирается с ногами на стул.
Ставлю завтрак, помню, что вчера ей понравились эти тостики - умяла сразу четыре. Такая голодная была после ночи на пляже.
Так жадно ела.
Звереныш.
- Куда хочешь? - с кофе сажусь напротив.
Алиса берет тост.
Ночью я забрал ее у бара и мы вернулись на виллу. Поужинали, легли спать - спокойно, словно давно женаты, давно живем тут, и не было ничего в нашей жизни безумного, просто традиционная семья.
Всё.
- А ты почему не ешь? - она кусает тост. Смотрит на мой кофе.
- Я уже. Ты долго спала.
- А.
Вру. Без нее не стал бы, дождался.
Аппетита нет. Говорят, он у влюбленных пропадает. Немножко не тот случай. Но в постели я так же ворочаюсь, и думаю, думаю, думаю.
Обо всем.
О ней.
Может, мы все испортили. А, может, наоборот, я так знаю точно - моя малышка невинной была, чистой, у моей девочки планы были на жизнь какие-то, мечты, но ей не повезло.
С матерью, которая укатила заграницу с любовником и бросила своего ребенка, с отцом - который на нее левые сделки оформлял и не обращал внимания на дочь.
А потом с нами.
Куда ей, одной, маленькой, против нас троих, взрослых мужиков.
- Что ты молчишь? - она откладывает надкусанный тост. Вытирает салфеткой пальцы.
И в этот момент хлопает входная дверь.
Алиса вскидывает брови.
- Помощница по хозяйству, - отпиваю кофе.
- Вернулась?
Жму плечом.
Да, я ее вызвал. Мне она не мешает. Хорошая милая женщина, претензий к ней никаких.
Алиса сидит и думает. Смотрит на стакан с соком. Вслух не спрашивает, но мне и так ясно. Раз пришла помощница, значит - не придут гости. Такие мысли в ее светловолосой голове.
Но у нас, в конце концов, не гостиница. У нас с женой медовый месяц.
Помощница заглядывает в кухню. Видит накрытый к завтраку стол и молча кивает, скрывается в коридоре.
- Хм, - Алиса прочищает горло. Спускает на пол одну длинную ногу, за ней медленно вторую. В коротких шортах и маечке - после сна не переоделась, спутанные волосы завязаны в шишку на макушке, лицо без косметики - домашняя лапушка, как младенец чиста.
Перед глазами как при быстрой съемке мелькают кадры, ее обнаженного тела, по женски притягательного, сочного, вкусного. И двадцать пятым кадром краткая вставка. Кто-то из моих старших братьев.
В разных позах дерет ее.
- Куда ты, - резко поднимаюсь из-за стола и Алиса замирает на месте.
- Никуда, - вскидывает глаза. - Нога затекла.
- Есть не будешь?
- Не хочу.
Она все таки встает. Даже сок не выпила. Майка задралась, оголяет плоский живот, я смотрю.