Вздрагиваю, когда мое запястье перехватывают и щелкает замочек на браслете. Металл нагрелся от моей кожи, ослабленный обруч соскальзывает по руке вниз.
Меня освобождают.
Уже двумя руками обвиваю шею Николаса, вытягиваюсь на лежанке. В расстегнутой рубашке лежу, и теплый ветерок ласкает тело, и шумит океан, у меня уши закладывает от этого звука, и ласки.
Ник целует глубже, и дыхание затрудняется, выгибаюсь, и рука Ника ныряет под поясницу. Он подхватывает меня с лежанки, прижимает к груди. И, словно не устояв, вместе со мной валится на песок.
Спешно выпутываюсь из рубашки, ерзаю на ней и развожу ноги, подпускаю Николаса ближе, вплотную и чувствую, как в живот упирается твердый член.
И сейчас кажется, что нам очень, очень хорошо вдвоем, будто не было вечера в ресторане и на виллу не приехали его братья, а мы заканчиваем то, что начали - когда только добрались сюда.
Просто не пришла эта испанская помощница по хозяйству и не помешала. А мы вышли из воды. И он бросил меня на песок.
В ощущениях теряюсь, ногами обвиваю крепкие бедра. Откидываюсь на спину и тяну его за собой, этот поцелуй не разорву, он полон страсти и нежности, кусаю мягкие податливые губы и замираю, когда гладкая головка упирается в мокрые складки.
С трудом размыкаю ресницы и скашиваю глаза, но в темноте лишь нечетко вижу два мужских силуэта, и словно они далеко, просто тени ночи, а мы вдвоем, и мы займемся любовью.
Он входит. Уверенно и плавно, по смазке проскальзывает сразу глубоко в меня, собой заполняет, и я не сдерживаю стона ему в рот.
Это так хорошо и прекрасно, это, правда, любовь. Он отрывается от моих губ. Смотрит в глаза. И начинает двигаться, выходит почти полностью, и с этой оттяжкой, с размаху, врывается, вколачивается в горячую плоть.
Держусь за его плечи и по рубашке растекаюсь, запрокидываю голову и везу волосами по песку, сильнее сжимаю его ногами и вдавливаю его бедра в свои.
- Еще быстрее, - прошу и ногтями везу по широкой спине, которая быстро становится влажной от выступившего пота.
Он - мой мир, и мой господин, мой самый лучший, просто гений.
Не отвожу взгляда. И сразу замечаю, как он слегка поворачивает голову в сторону, на свидетелей. На его губах улыбка, ее луна раскрашивает и делает какой-то неправильной, чуть зловещей.
Он опирается на одну руку. А другой взмахивает в приглашающем жесте. Снова смотрит на меня.
- Давай их тоже позовем, лапушка, - говорит. - Они тоже тебя хотят.
И, резко подхватив меня под ягодицы, перекатывается по песку так, что я оказываюсь на нем сверху.
Он все еще во мне, напряженный и твердый, не выскользнул.
Опираюсь ладонями на его грудь и со свистом втягиваю воздух. Руки Николаса сжимают мои бедра.
И я ощущаю вторую пару рук. Как они ласковым жестом убирают влажные волосы с моей груди за спину. Как ладони касаются плеч и спускаются вниз до локтей.
И на покрытой мурашками шее остается влажный поцелуй.
- Лапушка, не стесняйся, - Ник смотрит на меня, снизу вверх. Вообразить невозможно, насколько он красивый сейчас - когда я сижу на нем сверху.
И он слегка приподнял голову, малейшие изменения в моем лице отслеживает.
Он плавно толкается в меня.
- Я не стесняюсь, - говорю и голос срывается, но лучше говорить, чем стонать, словно горячка у меня, я просто не верю, что это происходит.
По-настоящему.
Ежусь, когда он сжимает бедра сильнее. И ощущаю настойчивые губы на шее, властные руки, которые с плеч смещаются на грудь. Ведут, едва касаясь, очерчивая словно, пальцы задевают соски.
Этот разряд тока по телу - меня будто иголками колет, отравленными, со смертельным ядом, название которому - грех.
Как это неправильно и прекрасно.
Николас двигается во мне. Медленно, чувственно, и взгляда от меня не отводит, сама приподнимаю бедра, чтобы дать ему выйти сильнее, чтобы впустить глубже снова.
Меня продолжают целовать. Горячий язык скользит вдоль позвоночника, на лопатки, возвращается к шее, пальцы сдавливают соски и оттягивают, от удовольствия запрокидываю голову.
И краем глаза замечаю движение сбоку.
Арон. Полностью раздетый, его кожа чуть серебрится в свете луны, как же он хорошо сложен. Без костюма как первый на свете мужчина, и я в райском саду, облизываю пересохшие губы, я над собой не властна.
Он держит себя одной рукой. Другой тянет мою голову ближе, к паху, к торчащему мачтой толстому члену.
- Сделаешь мне приятно, - просит хрипло.
Член Николаса врезается особенно глубоко, и я вскрикиваю. И в мои приоткрытые губы тут же проталкивается гладкая влажная головка.
Обвитый венами ствол скользит глубже.
Это снова происходит, я занимаюсь сексом с двумя мужчинами сразу, я развратна, порочна, как падшая женщина, я худшая на свете жена.
Но почему же тогда совсем не могу остановиться.
С шумом втягиваю носом воздух. И принимаю их в себе. Хочется резче, и чтобы они перестали сдерживаться, поступили со мной так, как я того заслуживаю - отодрали, до боли и безумного крика, чтобы я после этой ночи еще неделю ходить нормально не могла.
Но меня останавливают.
