– Разумеется. Эта девушка привела к тебе больную мать. Обе вернулись из изгнания. Она будет в восторге от перспективы тут же влезть в интриги, которые в лучшем случае приведут к свержению правительства Немии, а в худшем – будут сочтены государственной изменой. Я верю тебе, что Лэйра будет на нашей стороне и не выступит против того, что ее муж любит другого мужчину, а не ее. Но она должна знать заранее.
– Ты прав.
В этом он ни капли не сомневался. И все же ему было так сложно признаться в этом Лэйре. Благодаря этой свадьбе она получила бы все, чего хотела сейчас: безопасность для ее матери и лучших целителей замка. Но это явно не все, что нужно женщине от жизни. Судьба ее матери была тому примером и предостережением. И судьба матери Десмонда тоже. Обе женщины вышли за мужчин, которых не любили. И обе медленно погибали из-за этого.
Кадиз не то вздохнул, не то что-то проворчал. Матрас закачался, когда он скатился с кровати и встал. Десмонд оглянулся через плечо. Кадиз стоял посреди комнаты, с растрепанными словно от ветра волосами, обнаженный и прекрасный, как на картине. Его взгляд затемняли непонимание и печаль.
– Ты не можешь уйти прямо сейчас, – произнес Десмонд. – Слишком рано, кто-то может тебя увидеть.
Кадис ссутулился.
– Я знаю. Но если я останусь, я продолжу спорить с тобой, Дес. А я это так ненавижу. Это больнее, чем любой риск, что кто-то заметит меня и сделает соответствующие выводы.
– Извини. Ты прав.
Он действительно был во многом прав. Кадиз говорил так же, как действовал: сначала тщательно продумывал, что он хочет сказать или сделать.
– Очень прав. «В каждом твоем слове», – прошептал Десмонд.
Кадиз поднял рубашку, лежавшую на полу. Он уйдет сейчас, как бы неправильно это ни было. Его намерение оставалось твердым уже потому, что Десмонд колебался.
– Решайся, Десмонд.
Весь в поту, Десмонд пробудился от беспокойного сна. Солома прилипла к груди и лицу, сердце бешено колотилось.
Выдал ли он Кадиза или Лэйру? В своих снах? В своих мыслях?
От отчаяния он задрожал сильнее, чем от холода, царившего в подземелье. Ему казалось, будто он полностью в чужой власти, полностью на виду, будто его опустошили до последнего уголка души. И все же сон показался ему предупреждением. Что бы Повелитель ни хотел от него узнать, больше он ничего ему не выдаст. Десмонд сел, привалившись головой к каменной к стене.
Если во сне он рискует превратиться в предателя, значит, он будет бодрствовать.
<p>Глава 34</p><p>Лэйра</p>Я еще сомневалась в том, что наши желания приведут нас к цели, когда первое из них исполнилось.
Это случилось вскоре после того, как мы покинули гору фемаршала и шли по тропе, которая вела нас через папоротниковые леса, окрашенные во всевозможные оттенки оранжевого, красного и фиолетового.
Вика и Йеро оставили меня в покое. Я шла чуть впереди них, чтобы не отвлекать их своей печалью, но все равно слышала, о чем они говорят. Вика восхищалась фемаршалом. Сильная женщина на стороне Повелителя, которая была больше не способна выносить его жестокость.
– Могу только представить, – услышала я ее слова, – что бы случилось, если бы у женщин в Немии было столько власти. Я точно знаю, что бы я изменила и отменила.
