Я жду, пока она отстранится. Но Диана лишь качает головой и продолжает стоять у кровати, словно каменное изваяние — бледное и непоколебимое.
Гнев просыпается внутри меня. Испепеляющим пламенем, выжигающем все на своем пути, он поднимается от стоп к голове. В какой-то момент мне кажется, что еще немного, и я взорвусь. Вспыхну. Уничтожу Вэйтона, за то, что тронул то, что не принадлежит ему. А после ее, за то, что смиренно приняла его касания, так же как и мои…
Глубокий вдох. Я сжимаю кулаки и направляюсь к выходу, обуреваемый ревностью, злостью, ненавистью. Эти чувства застилают разум. Мешают мыслить здраво, рассудительно…
Стук каблуков по каменному полу эхом звучит у меня в голове. Шаг за шагом, все дальше от них. Стиснув зубы, я иду по петляющему коридору, сворачиваю налево и направляюсь к лестнице. Спускаюсь вниз, мысленно снова и снова возвращаясь в ту комнату, где лежит бесчувственная Марианна. Но вместо ее личика, вижу счастливое лицо Дианы. Моей Дианы, которая млеет в руках того, кому никогда не будет принадлежать. Никогда!
Женский голос заставил меня остановиться.
— Ваше Величество, — Луиза склонилась передо мной, демонстрируя глубокое декольте на платье. Ее кукольное личико вовсе не такое как у моей дикой кошки. Наивный взгляд голубых глаз замирает на моих губах.
Гул в ушах нарастает. Я делаю шаг вперед и одним резким движением прижимаю дочь Сейнора к стене. Она ойкнула от неожиданности и округлила глаза, беспомощно хлопая длинными ресницами. Сквозь ткань платья я чувствую, как вздымается и опускается ее грудь.
Словно путник, изнывающий от жажды, я припадаю к ее губам. Это не тот поцелуй, какой я мог бы подарить королеве. Я не думал о том, что чувствует Луиза. Я с жадностью снова и снова настойчиво касался ее губ, кусая их все сильнее. Одной рукой стиснул плечо, оставляя на нежной коже красные следы, которые превратятся в синяки. Сейчас меня это не тревожило. Я не принадлежал сам себе. Пламя стихии уничтожило во мне человека.
Диана
— Она поправится, — Риккардо стиснул мое плечо, пытаясь приободрить.
Я кивнула в ответ. Воевать сейчас хотелось меньше всего. Силы меня покинули. Я нуждалась в поддержке, в простых словах, которые могли бы утешить, успокоить. Вэйтон — хороший друг, который мог мне сейчас это все дать. За что я была ему безмерно благодарна.
В замке бок о бок с нами живет беспринципный человек, который не побрезгует запачкать свои руки в крови. Кто он? Вопрос ответа, на который у меня не было. Да, были подозрения, но не более того.
Тэйлор, расспросив обо всем лекаря, покинул комнату. Не попрощался, не одарил успокаивающим взглядом. Никаких там “все будет хорошо”. Лишь твердый, решительный взгляд, в котором полыхает пламя. Столь явно и отчетливо его никогда не было видно. Казалось, внутри у короля проснулся дикий, необузданный зверь, который готов крушить все на своем пути. Сжигать. Испепелять.
Я почувствовала это столь сильно, что выбежала в коридор. Тэйлора уже не было видно.
В груди защемило. Предчувствие чего-то страшного и необратимого все нарастало и нарастало, заставляя меня панически осматривать внезапно опустевший замок. От боли, поселившейся внутри, хотелось выть. Слезы подступили к глазам, норовя вот-вот начертить мокрые дорожки на моих побледневших щеках.
Я спустилась вниз по крутой лестнице и замерла, не в силах поверить своим глазам. Тэйлор. Мой Тэйлор. Он касался губ Луизы, стискивал ее плечо… С жадность он снова и снова припадал к ее пухлым губам, призывно стремящимся навстречу.
Нет, я не хочу на это смотреть. Не могу…
Развернувшись, бросилась прочь, захлебываясь слезами. Их горечь осела на языке, оставляя ужасное послевкусие. Перед глазами застыло его выражение лица — чужое и отстраненное.
— Диана, — голос эхом разнесся по коридору. Часом ранее он был самым близким и родным в этом ужасном мире, а теперь… Теперь только звуки, до боли царапающие сердце, которое вот-вот навсегда остановится. Замрет, чтобы окончить не знающий устали ход.
Все померкло. Весь мир и вся та безграничная любовь, какую я готова была подарить этому мужчине…
Руна
— Нет, я не хочу, — причитала я. — Зачем он так со мной?
Слезы градом лились из глаз, стекая на бархатную подушку.
— Ты не можешь отказаться, — голос Ханны холодный и отстраненный прервал мой плач. — Это не самый худший исход, — вздохнула она.
— Но ты говорила, что рожу королю наследника. Обещала, что стану королевой, — голос дрогнул и сорвался, переходя на крик.
Ханна опустилась на кровать рядом со мной и погладила по волосам. В детстве она часто так делала. Говорила, что нет во всем Ошоре волос светлее, длиннее и красивее. Как оказалось, быть обладательницей роскошных локонов вовсе не главное. В борьбе за трон проку от них вовсе нет.
— Церемония бракосочетания назначена накануне праздника трехсотлетия. До отъезда в Драгфорд у нас еще есть время, чтобы что-то предпринять.
Наверное, Ханна права. Рано паниковать. Пора переходить к решительным действиям.
