Hendes h?jhed. Перевод Федора Сологуба (1907).
Annotation
Hendes h?jhed.
Банг Герман
Герман Банг.
I.
II.
III.
IV.
V.
VI.
VII.
Банг Герман
Ее высочество
Герман Банг.
Ее высочество
I.
Принцесса отошла, еще раз милостиво улыбнулась, и уткнулась носом в букет камелий. Члены поздравлявшей с днем рождения депутации раскланялись и, пятясь и приседая, вышли за дверь.
-- Уф, -- в жар бросило! -- сказала госпожа гоф-аптекарша.
От смущения и от узкого корсета она была красна, как медная кастрюля.
Тайная советница склонилась в последний раз, как склоняется пламя свечи перед отверстием двери.
-- Mon amie, -- сказала статская советница тайной советнице (они надевали в передней калоши), -- эта госпожа...
-- Ее высочество так хочет, -- сказала тайная советница, и бросила взгляд на гоф-аптекаршу, которая повернулась к ним спиною и, стоя в углу, расстегнула несколько пуговиц на своей талье.
Тайная советница сделала такую гримасу, точно понюхала что-то противное.
Они спустились по лестнице замка. Гоф-аптекарша сунула талер в руку швейцара. Гайдуку дала монету в десять марок. Члены депутации вышли и припустились, в калошах, с поднятыми юбками, по аллее, направляясь домой. Гоф-аптекарша тяжело пыхтела.
-- Да, -- сказала она, -- это стоило-таки денег.
Она одна заплатила за букет.
Юбки рассерженной тайной советницы взлетали так высоко, что ее жидковатые ноги были видны вплоть до тех мест, где анатомия назначила быть икрам.
* * *
Ее высочество постояла немного. Потом так утомленно уронила букет. Когда она повернулась, ее взгляд упал на статс-даму, и ее высочество улыбнулась опять, -- вид некоторых предметов вызывал постоянно у ее высочества милостивую улыбку, никогда, впрочем, не восходящую к ее глазам, которые всегда оставались томными и печальными, -- и простилась с нею легким движением руки.
Принцесса Мария-Каролина пошла одна через покои. Это был длинный ряд комнат. Все двери стояли настежь, белые занавесы у окон были задернуты, света было мало, и воздух был такой тяжелый, как в музее.
Принцесса Мария-Каролина остановилась здесь, в парадных комнатах. Парадная мебель в белых чехлах чинно стояла у стен. Кругом на консолях и столах красовались большие, плохо обчищенные от пыли великолепные вазы и старые столовые часы, которые уже давно не шли. Тихо и безжизненно стояли они там. Наверху на плафоне улыбались между голубыми облаками дородная в стиле Rococo дамы в красных одеяниях.
Погруженное в полумрак, было все это великолепие удивительно замкнуто и скупо. Позолоченные бордюры на стенах потускнели и кое-где отстали. Все в пятнах и в царапинах висели большие зеркала в рамах.
Принцесса Мария-Каролина подошла к одному из этих зеркал: раньше она никогда не замечала, что его поверхность составлена из трех кусков стекла. Она долго смотрела в него. Герцогские гербы помещены были во всех его углах; это зеркало было свадебным подарком от чиновников резиденции одному из ее предков. Она внимательно смотрела через зеркало на представившуюся ей картину.
В открытую дверь видны были все залы. Три люстры висели в белых оболочках, как обвислые полуопорожненные баллоны в чехлах. На консолях стояли севрские вазы. Они были склеены цементом на той стороне, которая была обращена к зеркалу. В соседней зале висели портреты полудюжины владетельных герцогов, августейших предков принцессы Марии-Каролины.
Иногда по воскресеньям комендант дворца испрашивал у его высочества специальное разрешение показать картины некоторым посетителям. Это были по большей части крестьяне или школьники под руководством своих учителей. Они прокрадывались тихонько через залы и не осмеливались говорить во весь голос; они шептались потихоньку, таращили на все глаза и держались прижавшись один к другому. Полные почтительного страха, глазели они на портреты, и называли имена особенным голосом, как имена святых во время молитвы.
Принцесса Мария-Каролина вошла в этот зал, и рассматривала портреты своих предков. Они были изображены в парадных одеяниях, величественные, с рукою на осыпанном драгоценными каменьями эфесе шпаги. Некоторые написаны были стоявшими у стола, на котором лежала корона на красной бархатной подушке. Один держал в протянутой руке свиток бумаги, напоминавший командный жезл.
Принцесса Мария-Каролина отдернула занавес, и долго рассматривала картины. Они были недавно подновлены, и яркие краски еще блестели на них.
Она рассматривала лица. Они имели все одно и то же выражение. С торжественными минами на пустых лицах стояли эти фигуры, одетые в бархат, натянутые и безжизненные.
Ее высочество вздохнула. Они, писавшие ее предков, не были художниками.
Когда ее высочество вошла в ее собственные покои, она быстро распахнула окно, словно ей недоставало воздуха. Весенний воздух пахнул на нее солнечною теплотою. Она села и смотрела на волю, опустив голову на руки.
