Hendes højhed.Перевод Федора Сологуба (1907).
Принцесса отошла, еще раз милостиво улыбнулась, и уткнулась носом в букет камелий. Члены поздравлявшей с днем рождения депутации раскланялись и, пятясь и приседая, вышли за дверь.
-- Уф, -- в жар бросило! -- сказала госпожа гоф-аптекарша.
От смущения и от узкого корсета она была красна, как медная кастрюля.
Тайная советница склонилась в последний раз, как склоняется пламя свечи перед отверстием двери.
-- Mon amie, -- сказала статская советница тайной советнице (они надевали в передней калоши), -- эта госпожа...
-- Ее высочество так хочет, -- сказала тайная советница, и бросила взгляд на гоф-аптекаршу, которая повернулась к ним спиною и, стоя в углу, расстегнула несколько пуговиц на своей талье.
Тайная советница сделала такую гримасу, точно понюхала что-то противное.
Они спустились по лестнице замка. Гоф-аптекарша сунула талер в руку швейцара. Гайдуку дала монету в десять марок. Члены депутации вышли и припустились, в калошах, с поднятыми юбками, по аллее, направляясь домой. Гоф-аптекарша тяжело пыхтела.
-- Да, -- сказала она, -- это стоило-таки денег.
Она одна заплатила за букет.
Юбки рассерженной тайной советницы взлетали так высоко, что ее жидковатые ноги были видны вплоть до тех мест, где анатомия назначила быть икрам.
* * *
Ее высочество постояла немного. Потом так утомленно уронила букет. Когда она повернулась, ее взгляд упал на статс-даму, и ее высочество улыбнулась опять, -- вид некоторых предметов вызывал постоянно у ее высочества милостивую улыбку, никогда, впрочем, не восходящую к ее глазам, которые всегда оставались томными и печальными, -- и простилась с нею легким движением руки.
Принцесса Мария-Каролина пошла одна через покои. Это был длинный ряд комнат. Все двери стояли настежь, белые занавесы у окон были задернуты, света было мало, и воздух был такой тяжелый, как в музее.
Принцесса Мария-Каролина остановилась здесь, в парадных комнатах. Парадная мебель в белых чехлах чинно стояла у стен. Кругом на консолях и столах красовались большие, плохо обчищенные от пыли великолепные вазы и старые столовые часы, которые уже давно не шли. Тихо и безжизненно стояли они там. Наверху на плафоне улыбались между голубыми облаками дородная в стиле Rococo дамы в красных одеяниях.
Погруженное в полумрак, было все это великолепие удивительно замкнуто и скупо. Позолоченные бордюры на стенах потускнели и кое-где отстали. Все в пятнах и в царапинах висели большие зеркала в рамах.
Принцесса Мария-Каролина подошла к одному из этих зеркал: раньше она никогда не замечала, что его поверхность составлена из трех кусков стекла. Она долго смотрела в него. Герцогские гербы помещены были во всех его углах; это зеркало было свадебным подарком от чиновников резиденции одному из ее предков. Она внимательно смотрела через зеркало на представившуюся ей картину.
В открытую дверь видны были все залы. Три люстры висели в белых оболочках, как обвислые полуопорожненные баллоны в чехлах. На консолях стояли севрские вазы. Они были склеены цементом на той стороне, которая была обращена к зеркалу. В соседней зале висели портреты полудюжины владетельных герцогов, августейших предков принцессы Марии-Каролины.
Иногда по воскресеньям комендант дворца испрашивал у его высочества специальное разрешение показать картины некоторым посетителям. Это были по большей части крестьяне или школьники под руководством своих учителей. Они прокрадывались тихонько через залы и не осмеливались говорить во весь голос; они шептались потихоньку, таращили на все глаза и держались прижавшись один к другому. Полные почтительного страха, глазели они на портреты, и называли имена особенным голосом, как имена святых во время молитвы.
Принцесса Мария-Каролина вошла в этот зал, и рассматривала портреты своих предков. Они были изображены в парадных одеяниях, величественные, с рукою на осыпанном драгоценными каменьями эфесе шпаги. Некоторые написаны были стоявшими у стола, на котором лежала корона на красной бархатной подушке. Один держал в протянутой руке свиток бумаги, напоминавший командный жезл.
Принцесса Мария-Каролина отдернула занавес, и долго рассматривала картины. Они были недавно подновлены, и яркие краски еще блестели на них.
Она рассматривала лица. Они имели все одно и то же выражение. С торжественными минами на пустых лицах стояли эти фигуры, одетые в бархат, натянутые и безжизненные.
Ее высочество вздохнула. Они, писавшие ее предков, не были художниками.
Когда ее высочество вошла в ее собственные покои, она быстро распахнула окно, словно ей недоставало воздуха. Весенний воздух пахнул на нее солнечною теплотою. Она села и смотрела на волю, опустив голову на руки.
С обильными ливнями внезапно пришла весна. Свежая расширялась по дерну тонкая зелень, и почки на деревьях полураскрылись. Чувствовался первый нежный аромат каштанов и свежий, крепкий запах земли.
