Я тихо выругалась, пытаясь собраться с мыслями. Мамино предостережение, нападение, исчезновение заколотого убийцы… Наследственное проклятие, а теперь еще вот — одна из глав Новема оплачивала счета моей матери. Выходит, они и обо мне знают? Может, потому и хотят встретиться со мной? Неужели они все это время за мной охотились?
— И что теперь? Идти потолковать с бабулей? Выспросить у нее, зачем она подсылала ко мне киллера? — Я закрыла руками лицо и покачала головой, выражая свое неприятие этой идиотской ситуации.
— Да, так и было задумано. Считаю, нам надо сходить к ней и поговорить.
— Конечно, ты так считаешь… Ты ведь у них на побегушках. Всегда так поступаешь? — Я попятилась в приступе шизофренического страха, вспыхнувшего подобно тлеющим угольям, на которые плеснули бензина. — Спасибо, но я как-нибудь обойдусь. Думаю, на этом нам лучше расстаться.
Я обогнула стол для вскрытий, руками перехватывал его холодные края. На всякий случай я старалась держаться от Себастьяна подальше и готова была пихнуть в него передвижной стол, если вдруг ему придет в голову какая-нибудь гадость. Уголок его рта загнулся вверх в подобии печальной улыбки.
— Мне это не помеха, если бы я действительно что-то замышлял против тебя.
Я кинула взгляд через плечо, отыскивая запасной выход из помещения, но его не было. Себастьян стоял напротив единственной двери и терпеливо смотрел на меня, словно родитель, ожидающий окончания истерического припадка у своего ребенка. Мне до ужаса захотелось вышибить из него эту невозмутимость.
— Ари, — наконец произнес он, — наша Жозефина — стерва и махинаторша, но она вовсе не убийца. Новем не нанимает киллеров с кинжалами, могу жизнью тебе в этом поклясться. Если Жозефина знала твою мать, может быть, она знает и ответы на все твои вопросы. И я не позволю ей и никому другому тебя обижать.
— Ты ведь меня даже толком не знаешь! Ты не хочешь ничего обо мне знать, так какого же черта тебе защищать меня?
Он надолго замолк с непроницаемым лицом. Я заметила только, что его глаза потемнели и приобрели стальной оттенок, а на подбородке задергалась жилка. Наконец он сказал:
— Мы с тобой — одно и то же. Я-то знаю, каково…
— О, я тебя умоляю! Откуда же тебе знать? Ничего ты не понимаешь! Ты даже не представляешь…
— …каково быть непохожим? Фриком среди фриков? Поверь мне Ари, ты в Новом-два. Половина ребятишек здесь даже не ходят в школу. Они работают. Работают! Другая половина — из Новема, и они такие подонки, что тебе и не снилось!
Как же мне хотелось привести свои доводы, рассказать, что я гораздо страннее, чем кажусь на самом деле! Однако я вовремя прикусила язык. Не стоило связываться, к тому же сам Себастьян, кажется, не слишком спешил выложить мне подробности о своих офигительных гипнотических способностях. А мне зачем раскрываться перед ним нараспашку?
— И ладно, — наконец произнес Себастьян и распахнул дверь. — Поступай как знаешь.
И хрен с ним. Пусть сам катится, куда захочет… А я и одна справлюсь. Мне всегда было легче одной. Здесь, в Новом-2, творятся всякие сверхъестественные штуки. Где же еще я смогу разузнать о моем проклятии, как не в этом городе? И для этого мне не нужен никакой Себастьян!
Да, но твоя мать тоже жила здесь, но от проклятия не избавилась…
Я пощупала языком внутренность щеки. Она еще саднила он недавнего укуса. От неутешительной мысли у меня вырвался невольный вздох отчаяния.
— Тебе что-нибудь известно о проклятиях?
Себастьян замер, услышав мой вопрос, и я догадалась, о чем он думает: нужно поскорее сматываться, плюнуть на меня и на мои грубости. Наверное, так ему лучше всего и было поступить.
Себастьян снова прикрыл дверь морга и обернулся ко мне. Даже тупица, глядя на его лицо, сообразила бы, как все это его достало. Почти так же, как и меня.
— Кое-что, — обронил он. — А зачем тебе?
В памяти всплыли строчки из писем. Все мои предшественницы в роду были обречены умирать, не достигая двадцати одного года. Как бы мне того ни хотелось, отрицать очевидное я была не вправе. Я знала, что это не вымысел. Я чувствовала это по себе. Убитый мною злодей, мои волосы, эти письма — все было наяву.
— Затем, что род наш проклят. И я вместе со всеми. Проклята не в том смысле, что у меня дерьмовая жизнь или что я не совсем нормальная, а в самом прямом. — Я говорила правду, но Себастьяну мои слова, наверное, казались колоссальной туфтой. — Слушай, мне ведь только одно и нужно: чтобы мне подсказали для начала, с какой стороны подступиться. Надо как-то избавиться от этой фигни, выдрать ее из себя, чего бы мне это ни стоило.
Прежний гнев вдруг сменился ощущением полного разгрома. Поддавшись всепоглощающему пессимизму, понурила плечи и застыла в неподвижности, совсем как трупы в прозекторской.
— А как тебе такая идея? — предложил Себастьян. — Я знаю одного человека, который умеет снимать заклятия. Давай, я отведу тебя к самому могущественному шаману в Новом-два. А как только покончим с этим, прогуляемся с тобой по улочкам Старого квартала. Ну а уж потом пойдем и вместе выспросим у Жозефины про твою мать.
