Тем временем вернулась Виолетта вместе с Паскалем и выпустила его в гостиной.
— Играете? — спросил Даб меня с Себастьяном.
— Нет, — отказалась я, — а вот гумбо попробовала бы.
— Угощайся, — кивнул на кастрюлю Генри, — Суп принесла мисс Морган, и наши
Крэнк с досадой пихнула его.
— Ой, больно же!..
— Тогда перестань называть нас младенцами! Ты и сам от гумбо балдеешь. Всегда, между прочим.
— Нет, — не согласился Даб, — Генри балдеет от мисс Морган. У него с ней любо-о-о-о-овь!
Генри залился свекольным румянцем, выискал в горшке массивный золотой зуб и ткнул им Даба в лоб.
— Никакая это не любовь, идиот!
Даб с Крэнк рассмеялись, а Себастьян налил нам по миске супа. Я устроилась на диване, подобрав под себя ноги, подложив для мягкости под них подушечку и расправив вокруг себя платье.
— Мисс Морган, — пояснил Себастьян, подавая мне полную миску, — так сказать, учительница-миссионерка.
Раз в неделю она наведывается в ГД и привозит детям еду.
— Да, Виолетта мне рассказывала.
Я так проголодалась, что глотала не жуя, но суп оказался вкусным до чертиков и очень сытным. Игра в покер шла своим чередом, и в очень скором времени выигрыш достался Крэнк. Она торжествовала победу с таким злорадством, на какое способны только профи на татами. Зная теперь от Себастьяна правду о ней — то, что она вовсе ему не сестра, — я приглядывалась к Крэнк внимательнее, сочувствуя ее былым злоключениям. Бедная девочка…
Раньше я считала, что порядком наслышана о Новом-2, но, только приехав сюда и проведя здесь две ночи, поняла, что совершенно не представляла себе, каков этот город на самом деле. Мне и в голову не приходило, что в нем помимо паранормальной ерундистики есть покинутые на произвол судьбы дети, которые обитают в заброшенных домах и выживают, борясь за существование всеми доступными им способами.
Удивительная компания, и я очень гордилась тем, что меня приняли здесь как свою.
Вскоре они один за другим перебрались наверх спать — все, кроме Генри. Он развалился на стуле напротив дивана и, глядя то на меня, то на Себастьяна, спросил:
— Может, все-таки кто-нибудь из вас расскажет мне, что случилось с вами за вечер?
Ночник на краю столика помигивал, и длинные тени на стенах колебались из стороны в сторону. Желтоватые глаза Генри зажглись в свете лампы, и их потусторонний накал наводил на мысль о хищнике, притаившемся в непроходимой чаще. Я кивком дала согласие, и Себастьян выложил Генри все перипетии минувшего вечера, опустив лишь мой танец с Габриелем и наш разговор в домике для гостей.
— Значит, это Афина насылала ураганы… — Генри покачал головой.
— Кто ее знает! Может, она просто усугубила их мощь или вызвала последний, самый разрушительный. И все же… — Себастьян взглянул на меня и добавил: — Мы так и не подобрались к разгадке, при чем здесь твоя мама.
— Наверное, Афина хотела заполучить ее, так лее как меня сейчас.
— И непременно живой, иначе бы она просто прикончила тебя прямо на балу.
— И ты вообще без понятия, почему эта долбаная богиня войны хочет сражаться из-за тебя с Новемом? — уточнил Генри.
Я пожала плечами.
— Так, и что теперь? Она придет за тобой. Когда-нибудь она поймет, что ты не на стороне Новема, и пожалует прямоТогда над Дабом, Крэнк и Виолеттой нависнет опасность — я сразу поняла, к чему клонит Генри. Мое присутствие в их доме поставило их всех под угрозу. Сквозь ком в горле я произнесла:
— Я уеду.
— За Периметром Афина не знает удержу, — нахмурился Себастьян, — Стоит тебе уехать — и она в туже миy проведает об этом. Там тебе точно не спастись, а в нашем городе Новем, по крайней мере, выставил караулы. Афину они, конечно, не остановят, но ее власть здесь гораздо слабее.
— Спасибо за ваш вотум доверия…
— Она боится тебя, — продолжал убеждать Себастьян, не обращая внимания на мой сарказм, — Я сам это ощутил, догадался по ее поведению. Все дело в твоем проклятии. Что бы она ни сотворила с твоими предками, она этим, кажется, больше навредила себе самой.
Я вспомнила, как схватила богиню за запястье и как кожа на нем ни с того ни с сего отвердела. Генри встал со стула, потянулся, заложив руки за голову, и зевнул.
— Да уж, много нам от этого проку, если мы даже не знаем, в чем заключается проклятие.
Я поглядела на него и задумалась. Тишину нарушало только громкое тиканье высоких напольных часов.
— Есть способ узнать, — наконец произнесла я и перевела взгляд на Себастьяна.
— Алиса Кромли, — подтвердил он.
Генри пораженно застыл, выпучив глаза.
— Черта с два! Не надейся, Себастьян, что я снова пойду с тобой к этой уродихе! Ни в жизнь!
— Ты знаешь, где ее искать? — вскинулась я, вытаращившись на Себастьяна, — Так вот о чем говорил Жан Соломон… Ты уже раз толок ее кости!
— Было дело, — еле слышно признался он, — Несколько лет назад мы отыскали ее на кладбище Лафайет.
— Ага, чтобы он узнал всю правду о… — начал Генри, но Себастьян досадливо перебил:
