– Знаю, дорогая. У тебя столько хлопот. А я в последнее время все думала, думала обо всем, что было в прошлом, и, мне кажется, вспомнила кое-что, что заинтересовало бы твоего симпатичного молодого человека. Того, которого ты приводила ко мне на прошлой неделе.
– Молодого человека? А, это ты про инспектора Уильямса?
– Его так зовут, дорогая? Он так много всяких вопросов мне задавал. Правда, когда он приходил, думаю, я, наверное, была немного не в себе, зато теперь, мне кажется, я могла бы ответить на кое-какие из его вопросов. Попроси, чтобы он еще раз меня навестил.
Пэт смотрит на Эвелин, комкая в руке влажную салфетку:
– На какие вопросы? Я не стану тащить его сюда, если ты намерена снова строить из себя дурочку и устраивать концерт.
– Ну что ты, дорогая?! Думаю, он будет очень рад пообщаться со мной. Вообще-то, я все записала здесь, в своем ежедневнике, – Эвелин похлопывает по своей сумке и, когда Пэт протягивает к ней руку, говорит: – Нет, дорогая, ты ничего не поймешь. Я должна сама ему рассказать, при личной встрече.
– Но я ведь должна ему объяснить, о чем речь, а то он сочтет, что ему нет смысла сюда приходить.
– Почему? Думаешь, он сейчас слишком занят? Тоже перед Рождеством бегает по магазинам?
– Нет, я просто хочу быть уверена, что он в очередной раз не потратит время впустую.
– Тогда передай ему, я вспомнила, что случилось с тем человеком, про которого он спрашивал. Скажи, что я вспомнила и что это очень важно, – Эвелин обеими руками крепко прижимает к себе сумку. Пэт раскрывает рот от изумления.
Думаю, ты с трудом удержался бы от смеха, дорогой. Ты ведь всегда обожал розыгрыши! Самой не верится, что мне удалось одурачить всех и вырваться из того ужасного места. Остается надеяться, что никто никогда об этом не узнает и не задастся вопросом, как это я оказалась без ребенка после своей мнимой беременности!
В общем, вот она (я) полностью оправилась от ложного токсикоза и теперь направляюсь в Вильдфлеккен, лагерь для беженцев, где, по мнению Брайана Джолиффа, я могу быть полезной. Подозреваю, что там тоже не рай, но ведь хуже, чем Запретный город, быть ничего не может, да? Я уже познакомилась со своими спутниками. Среди них есть медсестра, которая уверена, что будет занята сутки напролет, без конца принимая роды. Я не рискнула признаться ей, что недавно изображала женщину, нуждающуюся в подобных услугах!
Зимнее солнце опускалось за горизонт. Их грузовик миля за милей громыхал по дороге, что тянулась меж темных елей, пока наконец не подъехал к лагерю. Еве все это напомнило стихотворение Т. С. Элиота о трех царях «Паломничество волхвов». Но они были не волхвы, Рождество еще не наступило, и в Вильдфлеккен, всем сотрудникам служб помощи известный как «Дикое место», даров они не везли – только надежду.
Снег, в том году выпавший рано, толстым слоем покрывал землю. Рытвины, образовавшиеся на дороге от постоянного потока грузовиков с провизией, затягивала корочка льда. Выпуская клубы выхлопных газов, грузовик остановился. Ева различила темные фигуры. Словно черные муравьи, они высыпали из стоявших посреди лагеря хмурых блокгаузов и спешили к ним, таща за собой по мерзлой земле самодельные сани.
– Оставайтесь здесь. Я скажу им, что у нас ничего нет, – распорядился Кен. Дружелюбный австралиец, он вел машину от самого Франкфурта, в пути объясняя им, как работает лагерь. Для него это была знакомая территория, но в восприятии Евы и остальных – чуждая земля. И не только из-за снега и того, что они находились далеко от дома, а потому, что земля эта лежала в самом сердце жестокой гитлеровской империи. Прежде Вильдфлеккен был секретным учебным лагерем СС, столь засекреченным, что с 1938 года его название даже на картах не указывалось. Теперь же его переоборудовали в центр по переселению для тысяч перемещенных лиц, которые страстно надеялись найти своих потерянных родственников и возвратиться в утраченные дома.
Кен снова залез в кабину, похлопывая в ладоши, одетые в овчинные рукавицы. Лобовое стекло от его дыхания запотевало.
– Одного из тех людей я послал за начальником лагеря, потом он покажет нам, куда ехать, – Кен глянул через плечо на толпу замерших в ожидании людей, укутавшихся кто во что мог. Шарфы, платки, шляпы, шинели – все пошло в ход. – Вы только посмотрите на тех поляков! Чертовски изобретательные ребята. Она выпиливают рамы из железных коек и делают из них полозья для саней.
На их глазах толпа постепенно редела, но несколько человек не уходили – топтались на холоде, обхватив себя руками.
– Чего они ждут? – спросила Бригитта, медсестра из шведского Красного Креста, прикомандированная к родильному отделению лагеря. В дороге она сообщила Еве, что в лагере на сносях сорок пять женщин.
