– МЧС сначала вызвали. Те – военных. Сапёры прибыли, место оцепили. Осторожно извлекли, отвезли на полигон и там взорвали. Вот, смотри! – Толя достал телефон, включил плеер.
На экране – большой котлован. Его кто-то снимает издалека. Внезапно посередине земля вздыбилась, взлетела вверх мощным фонтаном. Спустя секунду раздался сильный гул, снимающий едва устоял. Его заметно шатнуло назад.
– Видал? – восхищенно спросил Толя. – Взрывная волна. Там в общей сложности было почти полтонны в тротиловом эквиваленте. Мощь! А представляешь, если бы из нас кто-то задел? Взлетели бы всем отрядом на воздух. Или вот ещё случай. Один парень нашел запал от гранаты. Ну и думал, что мелочь, ерунда. Что он может? Самой-то гранаты нет. Взял, да и начал разбирать. Дурило! Тот у него в руке и взорвался.
– Ужас какой, – проговорил я. – И что?
– Двух пальцев как не бывало, – ответил Толя. – Потом кое-как пришили, конечно. Но сам понимаешь. Так что поисковая работа – она такая. Сопряжена с опасностями. Смертельными причем.
– Так, может, пускай военные этим и занимаются? – предположил я.
– У них своей работы много, – заметил Денис. Он оказался, в отличие от своего соседа, молчаливым.
Я вернулся на своё место. Стало тревожно. Не собираюсь я погибать или калекой становиться от оружия, которому больше 80 лет, что за ерунда! И ведь не предупредил никто, что там будет настолько опасно. Мне расхотелось ехать. Но вспомнил, чем чревато скорое возвращение домой. К тому же Ольга окончательно перестанет меня уважать. Если у неё вообще это чувство ко мне ещё осталось. Ладно, придётся терпеть. Ничего не поделаешь. «Даю себе три дня, потом еду обратно», – твердо решил я.
Вскоре наша машина остановилась.
– Прибыли! – прозвучал чей-то радостный голос.
Я выглянул в окно. Вокруг – какой-то посёлок.
– И что, мы прямо здесь копать будем? – спросил я Толю, когда взял свой рюкзак и стал продвигаться со всеми к выходу.
– Нет, тут у нас инструктаж. Потом дальше поедем, – ответил он.
Вышли и сразу оказались под дождём. Вот неприятность! Ни у кого даже зонтов нет. Лето ведь, жара! Была, по крайней мере. Пришлось спешить. Полковник повёл нас в какое-то одноэтажное здание. Оказалось, это местный клуб, внутри которого размещается местный поисковый отряд. Всего-то одна комната, завешанная патриотическими плакатами советских времён.
Крапова встретил местный начальник – пожилой мужчина лет под 70. Он напомнил мне старую воблу. Её долго держали на солнце, вот и высохла вся. Да ещё глаза на выкате, большая лысина с остатками волос по краям черепа. Неприятный тип, но с полковником они оказались старыми приятелями. Пожали руки, обнялись. Командир представил нас, а потом сказал:
– Прошу любить и жаловать. Семён Иванович Травченко, ветеран Вьетнамской войны.
Я с удивлением уставился на старика. Какой войны? Вьетнамской? Мне показалось, что Крапов неудачно пошутил. В той войне, насколько мне известно, воевали вьетнамцы с американцами. Ну, и ещё север и юг между собой. Север поддерживали СССР и Китай, юг – США и их союзники. Но чтобы наши там воевали… «Да ну, ерунда какая-то», – подумал я. Но спрашивать из вежливости не стал.
Травченко пожал нам руки, пригласил рассаживаться. Стульев всем не хватило, некоторым (и мне в том числе) пришлось стоять. Местный же поисковик начал рассказывать о том, где нам предстоит работать. Оказалось, мы сейчас в посёлке Степной Городищенского района, и отсюда до центра Волгограда чуть меньше 30 км.
– Летом 1942 года в период Сталинградской битвы немецкое командование свой главный удар на Сталинград направило через Россошинские высоты, – рассказал Семён Иванович. – Это цепь холмов, протянувшаяся на десятки километров от хутора Вертячий до Котлубани. Большей частью по западному берегу Россошки – небольшой речки. В засушливые годы она местами полностью пересыхает. Но если восточный берег пологий, то западный высокий и крутой. С главной точки Россошинских холмов – высоты 137,2 – на многие километры хорошо просматривается приволжская степь. В районе той высоты развернулись самые кровопролитные сражения.
Глава 23
Хоть и говорил глава семьи Дандуковых, что им надо сперва крепко подумать, как жить дальше, и что Лёле, прежде чем на войну рваться, желательно сначала образование получить, сам поступил, как всегда. То есть по-своему. В понедельник после работы, никого не спросив, даже Маняше не сказав ни слова, отправился в Сталинский райвоенкомат, будучи уверен: раз началась война, теперь там нет понятий «часы приёма» или «часы работы». Так и вышло.
Он шел туда решительными широкими шагами, утирая струящийся по лицу пот: в Астрахани в этом году жара началась очень рано, буквально на Первомай. Тогда пышно цвели фруктовые деревья по всему городу, и в воздухе разносился сладкий аромат охваченных белыми, розовыми, голубыми, фиолетовыми облаками деревьев. Эта весна запомнилась людям. О том, какой богатый будет в конце лета урожай, говорили несколько недель подряд.
