«Что значит «у него сломана нога»?
Я уже должен был собираться в Бахрейн, когда мой агент, Уилл, и директор
команды, Андерс, решили устроить абсолютную бурю дерьма в моей жизни.
«Не знаю, что еще я могу сказать, Киан, кроме того, что это был несчастный случай
и Элайджа поскользнулся на бортике бассейна. У него сломана нога в трех местах, марионетка».
Выслушивание этой истории во второй раз не успокаивает поток стресса, который
мой мозг выбрасывает в мое тело.
На данный момент это не имеет никакого значения. Мой товарищ по команде
выбыл как минимум на первые полгода, а может, и больше, и все действительно
вот-вот пойдет прахом.
Я опускаю взгляд на свой чемодан, лежащий на кровати. Все кубки мира не
помогут мне почувствовать себя лучше. И это еще мягко сказано, потому что я
чертовски люблю сортировать свою жизнь по крошечным, организованным
квадратикам аккуратности. Мы с Элайджей Гутагой были товарищами по команде
на протяжении последних пяти сезонов, и у нас сложились отношения не только на
трассе, но и за ее пределами. Я крестный отец его трехлетнего ребенка. Он мой
лучший друг в мире, где трудно найти людей, которым можно доверять. В одном из
самых опасных видов спорта в мире должен быть уровень доверия в ближайшем
окружении и в команде в целом. Эта связь, особенно в чемпионате мира, жизненно
важна. Без этого доверия все рушится.
Проходит слишком много секунд, прежде чем я понимаю, что сижу в тишине, а два
человека, в руках которых находится моя карьера, ждут от меня ответа. Я не совсем
понимаю, чего они ждут от меня. Держать себя в руках - один из самых важных
навыков в этом виде спорта, и сейчас он слегка пошатнулся. Гонки - не совсем
командный вид спорта, но мы с Элайджей тренируемся вместе уже много лет и
всегда отлично срабатывались.
Если Элайджа выбыл, что ж, я не знаю, что это значит для меня.
Боже, я не могу позволить себе думать об этом. Уже шепчутся, что это мой
последний сезон перед выходом на пенсию - мне тридцать три года, и я четыре раза
становился чемпионом мира, последний раз в прошлом году. Несмотря на это, мне
нужно, чтобы этот год был впечатляющим, чтобы пресса замолчала.
«Хорошо». Я отодвигаюсь от микрофона телефона, чтобы сделать успокаивающий
вдох. «Все в порядке. Это не конец света. Я позвоню ему. Мне было интересно, почему он не отвечал на мои сообщения в течение последних двадцати четырех
часов».
Андерс тут же подхватывает мои слова. «С тобой все будет в порядке, Киан, а мы
позаботимся о том, чтобы Элайджа получил наилучший уход. Ему определенно
понадобится операция, и мы привлечем к делу лучших хирургов Харли-стрит. Мы
хотим, чтобы он вернулся и был в боевой форме как можно скорее».
«Так вы думаете, он сможет вернуться до конца сезона?» с надеждой спрашиваю я.
По крайней мере, это уже что-то.
«На данный момент лучше на это не рассчитывать. Придется играть на слух. Все
зависит от того, как заживет травма, а затем от его восстановления. Все, что ты
можешь сделать, это сосредоточиться на собственном плане игры и позволить нам
работать с Элайджем, чтобы поддержать его восстановление».
«Ладно, тогда мне лучше закончить паковать вещи». Я осматриваю беспорядок, который я создал, пытаясь организовать себя. Это, вероятно, займет всю ночь. По
крайней мере, я смогу поспать в самолете.
И я могу спать спокойно, зная, что Лондон, запасной водитель команды, займет
место Элайджи. Он добился больших успехов за последний год.
«Молодец. Это то, что мы хотели услышать. Завтра первым делом увидим вас с
Харпером на взлетно-посадочной полосе».
«Завтра... Погоди, что?» Он только что сказал Харпер? «Ты только что сказал
Харпер? То есть Харпер Джеймс?»
«Единственный и неповторимый. Мы вызвали его из низшей категории, чтобы он
занял место Элайджи, пока его нет. Я написал ему пару строк, прежде чем мы
позвонили тебе». Андерс звучит совершенно спокойно, как будто это не самые
худшие новости, которые он мог мне сейчас сообщить.
Сквозь стиснутые зубы я говорю: «Конечно. Имеет смысл. Увидимся завтра».
Звонок обрывается, и мне приходится сдерживать желание швырнуть телефон в
стену.
Я мог бы написать вам список из примерно двадцати других гонщиков, с которыми
я бы предпочел разделить трассу, чем с Харпером Джеймсом.
Лицо как у ангела, но на трассе он сущий дьявол. Он больше известен своими
вечеринками и приемами соблазнения, чем своими навыками на трассе. Ладно, может быть, я преувеличиваю, потому что в прошлом сезоне он выиграл низшую
категорию, но его выходки, запечатленные в социальных сетях и прессе, затмевают
все остальное, чего он достиг в своей карьере. Он попадает в заголовки газет
каждый день, даже в межсезонье, и я видел больше тела этого парня, чем мог бы
когда-либо желать. Если на спортивных страницах есть скандал, скорее всего, его
имя связано с ним. Я удивлен, что Андерс готов отложить это в сторону и рискнуть