Дорогие Смоличи — Елена Григорьевна и Юрий Корнеевич! Я сразу попал в «московскую мясорубку», и уже нельзя ни охнуть ни вздохнуть. После «выселения» из киевской гостиницы события пошли стремительно. Очень обидно и нелепо, что не удалось даже попрощаться и поблагодарить Вас за все.
Сегодня получил рассказ («Юридический случай»), 2-го иду впервые в «Литературку» (до сих пор удалось прятаться) и дам этому делу ход. 2-го или 3-го буду в «Сов. писателе» и тотчас напишу или позвоню. Сейчас же я занят тем, что передиктовываю машинистке вторую часть «Далеких годов» и скрываюсь от всех.
В Москве новостей нет, кроме исключения Сурова из Союза и приезда театров «Комеди франсэз» и «Ля Скала», куда мы имеем слабую надежду попасть.
Ждем мая и Плютов. Татьяна Алексеевна ездила на грузовой машине в Солотчу за вещами, на обратном пути едва проскочила через Оку за несколько минут до того, как разбирали мост,— иначе она бы там застряла надолго. Но, в общем, мы отделались легким испугом. Вещи (в двух контейнерах) уже пошли в Киев на адрес Трофима Петровича. Уже готов план (проект) крошечного дома в Плю-тах. Огейко обещал дать знать, когда участок будет закреплен, не сообщали ли Вам что-нибудь?
Увлечение проектом дома дошло до того, что даже Алешка (он почему-то стал очень тихим) нарисовал план дома, длинного, как колбаса, причем между комнатами для комфорта помещается множество уборных, ванн и кухонь,— примерно по три ванны на каждую комнату и по две кухни. О таком доме не смеет мечтать даже Корнейчук. Нас с Татьяной Алексеевной сильно смущает «гениальная идея» Трофима Петровича Холоденко относительно работы на двух машинах,— не будет ли это в тягость для вас? Хотя Трофим Петрович и клянется («клянусь своими руками и ногами, чтобы меня мать не родила и чтобы мне не доехать туда, куда я еду»), что это никак не отразится на распорядке Вашей жизни, но мы боимся, что Вы согласились на это только по добросердечию. Ведь Трофим Петрович предлагает перегнать в начале мая машину из Москвы в Плюты, что, по его заверениям, займет всего двое суток. Как вы на это смотрите?
Летом я обязательно научусь водить машину. И Галка научится.
«Наш стол пьет за Ваш стол», все вас сердечно приветствуют. Кланяйтесь Софье Борисовне и Панчу. Привет Анне Онуфриевне и товарищу Холоденко.
Целую Вас обоих —
Ваш К. Паустовский.
Мы рекламируем здесь Вашу капусту. Москва заинтересована.
Б. С. ЕВГЕНЬЕВУ
2 июня 1954 г. Плюты на Днепре
Дорогой Борис Сергеевич!
Перед отъездом из Москвы хотел Вас повидать, но так и не удалось,— меня очень замотали и я просто бежал па Украину.
Живу в 40 километрах от Киева, па хуторе Плюты, на самом берегу Днепра, у старого рыбака и философа «дида Мыколы». Постепенно оттаиваю.
Я так стремительно уехал из Москвы, что не успел толком ничего узнать о своих литературных делах, в частности о «Беге времени». Если не трудно, черкните мне несколько слов,— скоро ли выйдет «Бег времени»?
Хорошо было бы, если бы издательство яз числа причитающихся мне авторских экземпляров прислало бы мне сюда два-три экземпляра. Посылать (и писать) мне нужно по адресу: Киев, ул. Заньковецкого 5/2, кв. 30 Ю. К. Смо-личу, для меня.
Я сдал в «Сов. писатель» новую книгу— автобиографическую («Далекие годы» + «Беспокойная юность»).
До сих пор ничего не знаю. Когда определится судьба этой рукописи, то буду просить издательство, чтобы книгу эту редактировали Вы (если у Вас будет охота и время).
Пишите!
Сердечный привет.
К. Паустовский.
А. П. ДОВЖЕНКО
27 ноября 1954 г.
Дорогой Александр Петрович!
Посылаю Вам газету с рассказом, написанным под впечатлением Вашей замечательной «докладной записки». Не сердитесь, если что-нибудь не так.
Я пока что лежу (сердце). На днях, должно быть, встану. Тогда, надеюсь, увидимся.
Татьяна Алексеевна Вам кланяется. Привет Юлии Ипполитовне.
Ваш К. Паустовский.
В. А. КАВЕРИНУ
5 февраля 1955 г. Дубулты
Дорогой Вениамин Александрович!
Я сбежал из Москвы, сбежал от чужих рукописей, от настойчивых авторов. От Литературного института и всего прочего, чтобы хотя месяц поработать в относительном покое.
В день отъезда звонил Вам раз шесть, но никто к телефону не подходил.
Ради бога, умоляю,— присмотрите немного за нашей секцией (в смысле советов). Антонов работать отказался, а Либединский болеп. Буду Вам благодарен по гроб жизни.
Вернусь через месяц.
Здесь тихо, туманно, тепло. Море не замерзало.
Низко кланяюсь Лидии Николаевне.
Сердечный привет.
Ваш К. Паустовский.
Т. А. ПАУСТОВСКОЙ
6 февраля 1955 г.
Танюша, моя радость, спасибо тебе за все, за все,— за то, что ты живешь на свете со мной и возишься со мной. Я сразу заскучал и по тебе, и по Алешке, и по Галке.
Здесь есть чудесные игрушки для совсем маленького мальчика,— моторная лодка с матросом в полной форме. Хотел было послать с Зиной (она завтра едет в Москву), но неловко, она сердится на всех, что ей дают поручения.
Зина, видно, больна,— плохо выглядит, все время раздражается и от прежней жизнерадостности почти ничего не осталось. Бек очень мил и простодушен.
