Галка милая,— прелесть моя,— я живу в 7 километрах от города, в мягких предгорьях Пьемонтских Альп, среди лимонных рощ и полян, заросших нашими полевыми цветами,— кашкой, анисом и синим цикорием. Два дня дул сирокко, я немного задыхался, а сейчас, к ночи, прошла гроза, в окно дует свежий ветер с гор и на старинной ко-локольне-кампанилле очень медленно звонит ночной колокол. И я думаю о маме, тебе, Алешке, маленькая моя.
Нас часто возят в город (в Турин) на «пульманах» сквозь сплошные туннели листвы и цветов. Турин — весь в бегонии, розах и огромной герани.
К нашей делегации приставлен в качестве гида отставной адмирал Джакомо Леви,— прелестный старичок, любитель литературы.
Я рассказал ему, как ты наугад отметила на карте Турина место, я обещал его сфотографировать. Адмирал пришел в полный восторг и после шумного обсуждения этого необыкновенного случая с шофером тотчас повез меня на это место. Очень живописное, кстати.
Как мы летели — расскажу в Москве.
Видел Монблан. Завтра я выступаю на конгрессе и завтра же уеду в Сен-Винсент. Это — около Аосты (на карте на северо-западе Италии, у самой швейцарской границы). Потом полечу в Рим, а оттуда в Москву (через Париж).
Чехи просят остановиться в Праге. Но мы договорились, что я приеду с мамой поздней осенью или зимой.
Здесь Ивашкевич — очень добрый и очень усталый. Зовет нас в Польшу числа 2—3 августа. Я вернусь, очевидно, 21-го.
Ко мне со стороны итальянцев подчеркнуто доброе отношение и много разговоров... Постоянные банкеты — я не вылажу из черного костюма.
Все страшно дорого. Купил плащ за 5 тысяч лир. Телеграмма в Москву стоит столько же.
Как вы все там? Будь очень ласковой с мамой. Поцелуй всех.
Целую. Твой К. Г.
Не знаю, где мама.
Т. А. ПАУСТОВСКОЙ
12 июля 1961 г. Torino
Танюша, милый мой родной человек. Я сразу так соскучился, что хотел лететь в Москву хоть сейчас. Не надо мне даже Италии, лишь бы ты была счастлива, здорова и лишь бы быть около тебя.
Вернусь я 21-го (очевидно, почти наверное на самолете (нашем) из Парижа, где придется только переехать с одного аэродрома на другой). Самолет прилетает в Москву вечером.
Италия, конечно, прекрасная и похожа на сон. Добрые и неслыханно заботливые люди. Сегодня я выступал на конгрессе. Потом меня долго благодарили итальянцы (многие — со слезами на глазах), и французы, и немцы, и швейцарцы, и испанцы, и все остальные. Все расскажу в Москве.
Ко мне итальянцы относятся очень хорошо. Да, я говорил еще на конгрессе о Хемингуэе и предложил отдать ему последний долг пятиминутным молчанием. Весь конгресс встал.
Много пишут в газетах.
С издательством пока что ничего не получается (достал
II том собрания сочинений, издано великолепно, I и III тома достать нельзя). Все очень дорого, и потому не огорчайся, Танюха, что я почти ничего не привезу. Купил себе плащ, берет, рубаху и еще кое-что для тебя.
Много банкетов и приемов, и без черного костюма я здесь бы пропал. Был банкет в старинном дворце за городом. Началась страшная гроза, потух свет, зажгли свечи, и зрелище было феерическое.
Отдыхаю только в маленьком «ристорантэ» в лесу около нашей «резиденции». Там чудный кофе, мороженое (дже-лята), ослик, который перевернул мне на брюки чашку кофе, веселые дети и толстый шумный хозяин. Брюки тот* час вычистили, и не осталось ни пятнышка.
Завтра уезжаю в Сен-Винсент — это на границе Франции, в Альпах.
Много времени провожу с Ивашкевичем. Мы с ним совсем сдружились. Он ждет нас.
Где ты сейчас, Танюша? Не знаю, куда писать. Как ты?
Очень, очень целую тебя, солнце мое. Очень. Поцелуй всех.
Твой Костенька.
19-го вылетим из Турина в Рим, 20-го — один день в Риме и 21-го — из Рима в Москву.
А. Г. ДЕМЕНТЬЕВУ
2 октября 1961 г. Москва
Был искренне рад получить от Вас письмо с предложением печататься в «Новом мире».
Я считаю, что интересы литературы выше наших личных отношений, и совершенно готов забыть тот казус, какой произошел с моей повестью «Время больших ожиданий» в редакции «Нового мира».
Что я могу обещать «Новому миру»? Седьмую книгу автобиографического цикла (шестая уже обещана «Знамени»). Я думаю закончить эту седьмую книгу к осени 1961 года.
Кроме того, я могу обещать журналу путевые очерки по Италии, Польше и Франции. Я буду писать их в несколько новом для меня жанре, который можно, пожалуй, определить как жанр «лирической географии», хотя это определение и очень узкое. И оно не значит, что книга будет далека от сегодняшнего дня. Наоборот.
Вот и все, что я могу обещать. Конечно, может возникнуть неожиданный рассказ. Я тоже передам его Вам.
Примите мой сердечный привет.
Ваш К. Паустовский.
А. К. ГЛАДКОВУ
24 ноября 1961 г. Таруса
