За два года до того телефонного разговора. Первый учебный день в девятом классе. С напускным безразличием мы с одноклассниками рассматриваем орду нервных семиклашек, которые заходят в незнакомое для них здание школы. Мы занимаем все скамейки и лестницы. Лениво вытягиваем наши подростковые тела и, всем своим видом показывая, как мы устали от жизни, упиваемся своей властью над новичками. Они заходят группами и по одному. Как правило, опустив глаза. Они такие юные, а мы – ужасно опытные. Никто не имеет права даже выражением лица показать, что на самом-то деле мы знаем, каково им. Насколько важен был день, когда мы сами пришли сюда впервые. Оставили детские парты средней школы, чтобы получить отдельные шкафчики в коридоре с собственными ключами. Учиться у предметников и переходить из кабинета в кабинет перед каждым уроком. Так ответственно, совсем по-взрослому. Как свежи были наши воспоминания о больших ожиданиях, о любопытстве и, не в последнюю очередь, чувстве неуверенности перед старшими учениками, которые уже знали, каково оно на самом деле. И которые, очевидно, так быстро успели устать.
Втайне я ждала этого дня. Наконец-то я – одна из старших. Я могла пользоваться своим чуть более выгодным положением, по крайней мере, по отношению к младшим. Тощая и некурящая зубрилка без капли косметики, я находилась на нижней ступеньке в классной иерархии, вместе с другими обеспечивая необходимый фон тем, с кем действительно считались. Меня не отвергали, но и неотъемлемой частью коллектива я тоже не была. Иногда меня приглашали в компанию, иногда забывали. Мое участие не имело большого значения. Мне оставалось только надеяться, поскольку я никогда не проявляла инициативу сама. Я была из тех, кто не обладал никакой властью и вечно ждал.
Позже в этот день наш класс собирается в кабинете химии. Парни стоят у окон и наблюдают за семиклашками, у которых в это время обеденный перерыв. Конечно, они интересуются девчонками. Парень-девятиклассник мог сойтись с девчонкой из седьмого, обратная ситуация была немыслима.
Я сижу и увлеченно слушаю; вдруг по группе пробегает шумок.
– Ого, посмотрите на нее. На шатенку в джинсах и бордовой куртке.
Я сразу понимаю, что речь идет о Дороти. Блестящую куртку она одолжила у подруги, а джинсы клеш купила за день до начала школы, съездив за ними в город. Сидят плотно, как кожа угря. Сегодня утром она застегивала молнию, лежа на спине.
Я подхожу к окну и смотрю. Похоже, на меня находит дерзость.
– Это моя младшая сеструха.
Все обращают на меня свои взгляды.
– Твоя младшая сеструха?
– Да.
– Черт возьми, кого из вас удочерили?
Я слышу, как по классу пробегают смешки.
– Пошли! Спустимся и поболтаем с ней. Будиль, айда с нами.
Кента идет по направлению к выходу, его свита – за ним.
– Нет, не сейчас. Скоро урок начнется.
– Да ладно тебе, хрен с ним, с уроком.
Не знаю, почему я пошла с ними. Наверное, мне льстило внимание. Или просто не хватило сил отказаться. Заинтересовать собой Кенту было круто, мне это удалось впервые. Его популярность зиждилась отнюдь не на результатах учебы, в старших классах действуют другие критерии. Успеваю уловить ненависть в глазах других девчонок в классе, когда я – предательница такая – увожу их принца к врагу.
Мы спускаемся вниз по лестнице в школьный двор. Кента первым успевает заметить мою сестру. Я иду по направлению к столовой, но рыбак рыбака видит издалека – Кента смотрит в другом направлении и находит ее в беседке курильщиков. В самом крутом месте школы, где тусуются «интересные личности». Это не место для слабаков. Дороти стоит и курит в компании пяти девочек, и первое, что промелькнуло у меня в голове – как скрыть от мамы запах сигарет. В какое-то мгновение мне удается рассмотреть сестру. Как она закидывает назад распущенные волосы, как держится – каждое движение безошибочно. Ее врожденная уверенность в себе. Девочки стоят кружком, но даже на расстоянии очевидно, что флюиды уверенности исходят именно от Дороти. Откуда берется эта мистическая способность? Неужели красота действительно играет столь важную роль? Возможно, харизма питается постоянным восхищением окружающих, это многое бы объяснило.
Первым идет Кента, следом – его компания. Я замыкаю процессию и ругаю себя за то, что меня так легко уломали. Впервые приближаюсь к беседке курильщиков.
– Салют. – Кента смотрит на Дороти, и другие девочки отступают, образуя за ней плотную стенку. – Можно стрельнуть сигаретку?
Она делает затяжку, как бывалый курильщик, одновременно измеряя его взглядом.
– Да, пожалуй.
