Вздохнув, она перевела тяжёлый взгляд на Томаса, смотревшего куда-то вдаль. Его челюсти были плотно сжаты, скулы напряжены, а голубые глаза словно были наполнены горькой печалью. От этой картины сердце девушки болезненно сжалось, ощутив укор. Она чувствовала себя настоящей идиоткой из-за того, что весь день злилась на него. Интересно, что же терзало его мысли… Неужели мисс Андерсон не отвечала ему взаимностью?
Самостоятельно отломив кусочек шоколада, Лив протянула его преподавателю, отчего тот тут же расплылся в благодарной улыбке.
— Мне кажется, я провалю выступление, — поделилась своими переживаниями Тейлор, разглядывая серое небо, — я не хочу выходить…
Удивлённо оглядев ученицу, мистер Хиддлстон помолчал минуту, что-то обдумывая.
— Я уверен, что всё пройдёт хорошо, — заглянул он ей в глаза, — ты прекрасно подготовлена. Ты знаешь и любишь физику. Я видел, как меняется твой взгляд, когда ты отвечаешь на уроках, он становится таким… влюблённым. Я даже завидую тебе белой завистью. Я никогда не любил науку так, как ты. Так что я точно знаю, тебе это по силам. Просто помни, что у тебя есть выбор. Ты можешь выступить, даже если ты сделаешь это плохо, ты всё равно получишь сертификат участника. Или же мы можем уйти. Вернуться в Секим.
— И тогда всё это будет зря? — нахмурилась девушка.
— Почему же? — улыбнулся Том. — Путешествия никогда не проходят зря. Из каждого ты возвращаешься новым человеком.
Оливия всерьёз задумалась над этими словами. А ведь он прав. Они могут уйти даже прямо сейчас, но к чему это приведёт? Родительский комитет будет возмущён пустой тратой денег и потребует возместить сумму. Так Лив вгонит себя в ещё бо́льшие долги. Также аукнется и время, потраченное на подготовку проекта, которое светловолосая могла бы потратить на подработку в кафе. Без внеучебной деятельности она не поступит в университет и не уедет от отца. Но наихудшим из этого всего будет взгляд, которым её наградит Томас. Он будет разочарован в ней.
Разумеется, Лив понимала, что на самом деле у неё не было выбора. С другой стороны, даже если она провалит выступление, то всё равно получит сертификат.
— Я выступлю, — твёрдо произнесла Тейлор. — Не хочу уходить, даже не попытавшись. Нужно вернуться.
И поднялась на ноги в ожидании мистера Хиддлстона.
— Очень рад это слышать, — улыбнулся он, — хотя по правде, я поддержал бы любое твоё решение.
Отчего-то шатен начал тихо кряхтеть, будто от боли, в попытке подняться со ступеньки. Судорожно схватившись за спину, он решил немного отдышаться.
— Что с вами? — поразилась светловолосая.
— Да так, ерунда, — сквозь боль улыбнулся мужчина, — спина затекла. Сон в кресле — не самое комфортабельное удовольствие.
Неожиданно Лив осознала, что тем утром проснулась, лёжа в самом центре двуспальной кровати. Том спал в кресле, приняв совершенно неудобную позу, от которой сейчас у него болела спина, лишь бы только не нарушить покой Оливии и не смущать её. И ей стало так стыдно! А ведь всё это время Лив старательно игнорировала Тома из ревности, даже не обращая внимание на присущее мужчине благородство! Принимая его как должное!
Нет, так делать нельзя… Ведь мистер Хиддлстон один из немногих людей, кто действительно относился к Оливии с пониманием, искренне заботился и переживал, старался помочь.
В конце концов, даже если ему и правда нравится мисс Андерсон, даже если они будут вместе, и даже если в коридорах школы Лив придётся лицезреть картины мило переговаривающихся, хихикающих друг с другом учителей и слушать россказни мисс Андерсон о Томе на уроках химии, она всё равно будет по уши в него влюблена. А если Лив действительно любит Томаса, она должна его отпустить. Как бы больно и неприятно это ни было. Даже если в будущем Тейлор больше никогда не сможет влюбиться и останется одна навеки вечные. Она лишь хотела, чтобы мистер Хиддлстон был счастлив, ведь он был одним из тех людей в дыре под названием Секим, кто этого по-настоящему заслуживал.
10:34
Сидя за кулисами конференц-зала колледжа естественных наук и перебирая в руках небольшой блокнот с заметками для выступления, Оливия чувствовала себя не в своей тарелке: ватные ноги била крупная дрожь, ладони покрылись испариной, а в желудке творился настоящий хаос, грозя в любую минуту выйти наружу от волнения.
Её нервировало абсолютно всё: громогласная речь девушки из Цинциннати, выступавшей с докладом о термодинамике и делавшей это просто блестяще; тихие перешёптывания ожидавших своей очереди участников, заедавших стресс канапе с фуршетного столика; тот факт, что мистер Хиддлстон сидел в зрительском зале, ожидая выступления своей подопечной и то, что Оливия должна была выйти на сцену следующей.
— Волнуешься? — тихо спросила Юнис, подсевшая на жёсткий стул рядом с Лив.
— Ужасно, — дрожащим голосом отозвалась светловолосая, в очередной раз пробегаясь глазами по своим записям.
— Я уверена, что всё будет хорошо, — улыбнулась собеседница, обнажив свои брекеты. — Ты уже получила письмо из университета?
Не в силах что-либо ответить, Оливия лишь часто закивала головой в знак согласия.
