Лив даже заметила, как один из таких постеров к стене приклеивали Ана и Саша — девчонки, однажды предложившие Тейлор баллотироваться в президенты школы. Одна прижимала плакат к стене, а вторая орудовала скотчем, после чего обе девушки заметили Оливию, смущённо наблюдавшую за ними в стороне, и смерили её осуждающими взглядами, прежде чем удалиться.
Да уж, хорошего мало… Ещё и, как назло, Тейлор выглядела просто паршиво: не накрасилась, толком не причесалась, завязав спутанные, не мытые несколько дней волосы в пучок; её лицо стало болезненно-бледным, осунулось за эти дни, полные стресса, под глазами виднелись синяки недосыпа, а щёки впали от недоедания. Но Лив даже не хотела есть! И спать. Да и на внешний вид ей, в общем-то, было плевать.
Яростно захлопнув хлипкую дверцу своего шкафчика, девушка угрюмо отправилась на следующий урок, коим была химия. Мог ли день стать ещё хуже? Вероятно, его мог добить лишь зомби-апокалипсис…
Шепотки точно так же продолжались и в кабинете, даже несмотря на то, что мисс Андерсон сидела за своим столом, всё прекрасно слышала, но ничего не предпринимала, чтобы прекратить сплетни. Изо всех сил Лив старалась не обращать внимание на чужие разговоры: девушка молча прошла к своей парте и плюхнулась на стул, концентрируясь на дыхании, в попытке унять дрожь.
Несправедливо! Как же это всё было несправедливо! Ну неужели Лив заслужила такое отношение?! Даже когда пыталась убедить всех вокруг, что ничего между ней и мистером Хиддлстоном не было?! Да, она врала, ведь те отношения, ту заботу, любовь, понимание, которое они испытывали друг к другу, просто невозможно было назвать «ничем». И было до смерти обидно, что самое прекрасное и светлое, что вообще было в жизни Тейлор, вот так бессовестно осквернили ложными догадками, сплетнями и вмешательством полиции… Их отношения уже точно не будут прежними, ну и пускай. Пускай, но пусть они не заканчиваются! Они просто не могут закончиться вот так!
Совсем скоро на всю школу раздался такой долгожданный звонок — то единственное на всём свете, что могло остановить разговоры подростков хотя бы на ближайшие полтора часа.
— Что ж, класс, сегодня приступаем к новой теме, — тут же провозгласила мисс Андерсон, поднявшись со своего места и обворожительно улыбнувшись, но была прервана требовательным стуком в дверь.
Тотчас же на пороге появился школьный психолог мистер Принстон — престарелый, низкорослый мужчина в строгом костюме, устало поправлявший громоздкие очки на носу.
— Прошу прощения, мисс Андерсон, — произнёс он довольно писклявым голосом, — мне было поручено провести профилактическую беседу.
— Разумеется, — отозвалась блондинка, скучающим тоном, приземлившись обратно за учительский стол.
Мужчина скорее привёз в класс старенький телевизор, установленный на деревянную тумбу на колёсиках, после чего остановился, чтобы отдышаться и стал разбираться с многочисленными проводами, подключая их в розетку и измученно кряхтя.
Наконец блестящий DVD-диск отправился в проигрыватель, и в ту же секунду на экране телевизора появилась темнокожая женщина с короткой стрижкой, в бордовом кардигане и длинной юбке, сидящая в уютном кресле.
Приглушённый голос за кадром спросил:
— Представьтесь, пожалуйста.
И тут же женщина встрепенулась и, прочистив горло, подала голос.
— Меня зовут Альма Хоск, — серьёзным тоном произнесла она, — мне сорок шесть лет. Я родом из Фэрхопа, штат Алабама. Я мать двух замечательных мальчиков, хорошая жена, успешный бухгалтер и примерная хозяйка. Всё это клейма, созданные для самоидентификации человека, просто потому что так проще: проще определить, заслуживаешь ли ты чужого времени и внимания. Но это далеко не всё, что вам следует знать, ведь есть ещё одно клеймо, которое тянется за мной много лет — жертва насилия, — её лицо исказила горькая усмешка. — Ну что, заслуживаю ли я вашего внимания теперь? Очень надеюсь, что да, ведь я далеко не единственная, потому что быть примерным сотрудником, скажем, банка недостаточно, чтобы избежать этой участи. Напомню, я бухгалтер.
Изображение Альмы тут же сменилось видеорядом со множеством других женщин, сидевших на таких же креслах, снятых с разных точек и ракурсов.
— Я фотомодель.
— Я инструктор по плаванию.
— Я младший инженер-химик.
— Машинистка.
— Общественный деятель.
— Секретарша.
— Составитель официальных речей.
— Шеф-повар в ресторане.
— И я…
— Пережила…
— Насилие.
Взгляды одноклассников тут же стрельнули в обескураженную Лив, по-прежнему сидевшую за последней партой и смотревшей в экран телевизора расширенными от шока глазами.
Вот, что они думают произошло? Насилие?!
Разумеется, Тейлор понимала, что руководство школы хотело ей помочь и придать проблему огласке, но неужели они действительно думали, что улучшают ситуацию?! Нет! Они делают только хуже, ведь подросткам старшей школы Секима абсолютно плевать на чувства окружающих людей: они так и продолжат шушукаться и поливать Лив грязью, если даже не больше после этого фильма!
Это так унизительно! Просто ужасно! Просто Ад на земле!
