От глаз Оливии не скрылся изучающий взгляд этого Беннета, который он тотчас же перевёл на свои записи. Стало даже ещё неуютнее от одной только мысли о том, что каждое малейшее изменение в мимике, каждое движение и каждое её слово сейчас будут изучать. Будто она была лабораторной крысой, над которой ставили опыты!
— Сегодня утром шериф Пэрис проводил допрос одного из свидетелей по твоему делу, — наконец подал голос психоаналитик. — Этим свидетелем оказалась мисс Андерсон — учительница химии в твоей школе. Она утверждала, что всё это время состояла в серьёзных романтических отношениях с мистером Хиддлстоном.
Оливия усмехнулась.
Быстро же они!
— Ты не согласна? — подозрительно прищурился мужчина, внимательно изучая реакцию светловолосой и принявшись быстро-быстро водить ручкой по своему блокноту.
Девушка напряглась. Нельзя было их выдать!
— Понятия не имею, — отозвалась она, прочистив горло, — я не в курсе их отношений.
— Разве? Кажется, кто-то из твоих одноклассников жаловался на то, что почти все уроки мисс Андерсон посвящает рассказам о своих романах.
Наверняка это был Питер!
— Обычно я слушаю её только во время лекций.
— Но успеваемость по этому предмету всё равно хромает?
Натянутая улыбка тут же сошла с лица Тейлор, но вскоре девушка вновь непринуждённо улыбнулась.
— Да, кажется, припоминаю, — нарочито задумчиво отозвалась она, — Андерсон упоминала мистера Хиддлстона в своих рассказах. Точно! Но подробностей, увы, не вспомню.
— Подробности нам и не нужны. Я уже поговорил с ними обоими.
— Оставили меня напоследок? — выгнула бровь Тейлор.
— На десерт, — улыбнулся Беннет, — люблю беседовать с подростками. Обычно вы искренны в своих намерениях и рассказах. Искусство изящной лжи приходит лишь с возрастом. Я очень ждал нашей встречи, Лив. Так или иначе, мистер Хиддлстон упомянул, что всё это время, пока он преподавал в школе, ты неровно к нему дышала. Делала всякие намёки, а вечером, когда в школе проводился рождественский спектакль, и вовсе поцеловала его. Это так? Не отрицай сам факт поцелуя, мы видели фотографию.
Да кто кому ещё делал эти намёки!
— Да, — нехотя кивнула Лив, прикусив губу.
— Мистер Хиддлстон не оттолкнул тебя сразу, да и признался нам, что и сам испытывал к тебе тёплые чувства, даже несмотря на роман с мисс Андерсон, но не более того.
— Признался? — искренне поразилась Лив.
— Да, — кивнул мистер Беннет. — На самом деле это всё объяснимо. Я изучал ваши личные дела: биографию, факты из жизни, и могу с лёгкостью сказать, почему мистер Хиддлстон так к тебе относился.
— Почему же? — тихо спросила Оливия, демонстративно закатив глаза.
Всё это бред! Любовь — вот, что испытывали друг к другу Лив и Том! Разве можно было проанализировать её с помощью причинно-следственной связи?! Нет! Это высокое чувство, и оно не поддаётся никакому анализу!
— Мистер Хиддлстон… пережил насилие в глубоком детстве, — принялся объяснять Беннет, вальяжно откинувшись на спинку стула и спрятав руки за голову, — что оставила неизгладимый отпечаток на его психике. Помимо всего прочего его семья: отец, старшая сестра, даже родная мать всегда были холодны к нему: строги и даже жестоки. От года до четырёх лет тесная связь с мамой играет большую роль в воспитании мальчика, но у него этого не было, что повлекло определённые последствия. Другой момент — девушка, совершившая это насилие, отправилась в тюрьму вскоре после того, как маленький Томми сообщил своим родителям о том, что произошло. Позже она совершила самоубийство, и Томас испытал чувство вины, вбив себе в голову, будто это он убил её. Даже не принимая во внимание тот факт, что Виктория страдала от начальной стадии шизофрении, но это уже другой разговор, ведь мальчику об этом никто не рассказал. Хотя мало было даже просто рассказать, нужно было бы и объяснить. Но об этом мистер Хиддлстон узнал позже. Из всех этих факторов и вытекает симпатия к юной ученице: Виктории было семнадцать, светлые волосы, субтильный вид. Мистер Хиддлстон видел в тебе её. Ощущал обязанность позаботиться о тебе из-за своего чувства вины, и получал взамен ту заботу и безвозмездное обожание, которые недополучил от матери.
Лив почувствовала, как всё её тело стала бить мелкая дрожь, а из глаз потекли слёзы.
Разве всё могло быть вот так?! Всё это время… он видел в ней Викторию? И поэтому влюбился?! Этого не может быть! Просто не может!
— А хочешь узнать, почему влюбилась ты? — тихо усмехнулся психоаналитик.
— Удивите меня, — обиженно буркнула Тейлор в ответ.
— Ты никогда не ощущала на себе отцовской любви: в детстве Клайд всё время проводил на работе, а свободное время посвящал друзьям-собутыльникам, а после смерти супруги и вовсе увяз в алкогольной зависимости, убитый горем, совершенно не заботясь о единственной дочери. А испытав заботу со стороны учителя, ты тут же потеряла голову, желая получить любовь взрослого человека.
«Женщине в трудном положении свойственно влюбляться в своего спасителя», — пронеслись в памяти слова Кэссиди.
