Да что с ней сегодня такое? Алена подошла опасно близко. Ну, не верю я в свою неотразимость, даже учитывая внешние данные и харизму, доставшиеся мне в наследство от Германа Викторовича Белозора.
Пришлось оборачиваться, глядеть в эти бесстыжие глаза и спрашивать:
— И чего тебе от меня надо, Алёнушка? Признавайся. Во внезапно проснувшуюся искреннюю симпатию я ни в жизнь не поверю.
— Ну Гера-а-а, ну чего ты как бука? Ну, а может ты мне и вправду нравишься?
— Пф! Новости. Давай, выкладывай, что там случилось?
Она обмахивалась конвертом с очередным письмом с самым кокетливым и таинственным видом.
— Гера, ну, в общем… Ну, ты ведь туда драться ходишь, да?
— Туда — это ты «Федерацию дворового бокса» имеешь в виду?
— Имею.
— Ну — хожу, и что?
— Слушай, а ты можешь там одному… Ну, настучать как следует?
— Э-э-э-э-э… Обижает тебя, что ли?
— Да не-е-ет! Ещё чего! Чего ему меня обижать? — искренне удивилась она. — Тут другое дело. Сосед мой, Алёша Петровский, тоже туда ходит. Такой симпатичный, неженатый и инженер к тому же. Вот ты его побьешь, а я встречу около подъезда, пожалею, предложу к себе зайти, там йодом что-нибудь помазать…
— Алёна! — оторопел я. — А другого способа показать парню, что он тебе нравится, нет? Надо его об меня травмировать, а потом лечить обязательно?
— Ну-у-у-у, я подумала… Подожди, а что ты предлагаешь?
Вот же странное существо!
— Объясняю на пальцах! Готовишь пирожки, стучишься к нему в дверь, говоришь — я приготовила пирожки, нужно мнение авторитетное и мужское, пробуй. Он пробует, говорит: ах, какое объедение, а ты ему — у меня еще много, заходи на чай! И если ты ему нравишься, то даже если это будет самая ужасная выпечка в мире, он не откажется зайти.
— Эй! Дурак набитый, нормальная у меня выпечка. Какой ты противный человек, Гера! — она сунула мне в руку очередное письмо и уцокала каблуками в приемную. — Тьфу на тебя!
Может, сегодня какая-то особая фаза луны? Или магнитные бури? Алёнка чудит, еще и письма эти… Третье, кстати, по степени сюрреализма и изяществу слога вполне соответствовало первым двум:
— Та-а-а-ак! — сказал я и разложил все три письма на столе, рядышком друг с дружкой.
