— Саныч, Саныч, ты чего? — за ним кинулись двое ребят помоложе, тоже — техники.
— А-а-р-р-р-р!!! — в ярости летчик сжал кулаки и зарычал сквозь зубы, но тут его глаза увидели тройку новых персонажей: меня и пограничников. — О! А вы что за птицы?
— Старшина Гумар!
— Старшина Даликатный!
— Герман Белозор, спецкор «Комсомолки». Вы — Кандауров? Мы вроде как с вами в Кундуз летим.
Капитан смерил нас оценивающим свирепым взглядом:
— Ща-а-ас полетим. Кто-то из вас водит грузовик?
— Я-а-а? — мой голос подпустил петуха, но память настаивала — Белозор служил водителем и с грузовиком справиться обязан.
— Садись за руль, а мы со шлангами разберемся! — скомандовал Кандауров. — Мне нужно звено заправить, кровь из носу! Вопрос жизни и смерти, понимаете?
— Ну, раз жизни и смерти… — переглянулись погранцы.
Гумар уцепился за какие-то скобы на цистерне, Кандауров и Даликатный нашли себе места на подножках кабины автомобиля. Мне понадобилось что-то около двадцати секунд, чтобы приноровиться к незнакомой машине, а потом грузовик тронулся с места. Заглядывая в окошко, летчик командовал, куда мне рулить, чтобы добраться до его звена.
Маневрировать между рядами Ми-восьмых, даже учитывая положенное расстояние, было страшновато. Я в принципе никогда не водил грузовик — ни в этой жизни, ни в будущей. А Белозор — водил, да. Это и спасало.
— Вон к тем индейцам, что руками машут!
«Индейцы» — несколько потных и шустрых загорелых молодых мужчин, неуловимо похожих на Кандаурова, встречали нас с очевидной радостью.
— Боекомплект загрузили, топливо осталось… Давайте, давайте!
Я подгонял машину к каждому из четырех Ми-8 по очереди, а пограничники и вертолетчики громыхали железяками, кажется — стучали кувалдами или ломами, что-то булькало и завывало — в общем, проблемы с наливным механизмом их особенно не смущали. Когда многосотлитровые баки очередной вертушки наполнялись до отказа, я ехал дальше.
Понять, в чем была такая невероятная спешка, было несложно. Они перекрикивались, матерились и поторапливали друг друга, поминая каких-то ребят, которым эвакуация нужна не просто сейчас, а уже на пару часов назад. Именно поэтому Кандаурову было категорически наплевать на последствия своего самоуправства.
Где-то в районе затылка у меня сидела мысль о том, что если меня решат обвинить в угоне военного автомобиля, то никакой «вездеход» не поможет, но общий лихой настрой заставлял крутить баранку и нажимать на педали со злодейской улыбкой на лице. Я заразился от этих «индейцев» их уверенностью и куражом и тоже хотел выручить неведомых ребят. Они ведь — наши! И они — ждут!
— Отгоняй его к черту и дуй сюда! — заорал капитан, спрыгнул с подножки и побежал к одной из «восьмерок».
Пограничники — за ним. Мне ничего не осталось, как откатить наливную машину туда, где она не могла помешать взлету вертолетов, подхватить рюкзак и огромными прыжками помчаться к машине Кандаурова. Старшины уже устраивались там, в десантном отсеке Ми-8, и Даликатный протянул мне руку:
— Давай, Белозор, пока они тут не очухались. Натворили мы дел…
Звено из четырех МИ-8Т поднималось в воздух, производя адский шум и подняв настоящую песчаную бурю. По аэродрому к нам кто-то бежал, судя по блеску погон — в чинах немалых, но вертолетчики свой выбор сделали. Что они там и кому доказывали, матерясь в шлемофоны — это мне было неведомо. В какой блудняк мы вписались — тоже оставалось тайной.
Удивляло и поведение моих ангелов-хранителей: Даликатный осваивал АГС, который располагался аккурат в дверном проеме, Гумар раздобыл РПК и цеплял его на шкворневую установку у одного из смотровых окон. Рядом с ним лежал гильзосборник, ногой старшина пододвинул к себе ящик с боеприпасами. У них не возникало и тени сомнения в адекватности происходящего, и мне, как человеку гражданскому, оставалось только принять окружающий дурдом за норму.
Я сделал несколько снимков и сунулся было в кабину — но мне навстречу выглянул борттехник. Вот уж точно — индеец: высокий, тощий, с ястребиным носом, дочерна загорелый, в неуставной майке-алкашке… На Гойко Митича похож.
— Так, мужики, мы должны забрать наших пацанов. Вариантов нет — их там прижали, а начальство высокое рожи крутит — мол, нет там никаких подразделений Советской Армии… Скорее всего — мы все под трибунал пойдем. Или висюльки на грудь получим. Как повезет, — с нотками фатализма поведал этот могиканин. — Если что — можете говорить, что мы вас заставили, угрожали оружием…
— А что за пацаны-то? — спросил Гумар.
— Разведчики, «Кабульская рота», — сказал борттехник. — Меня Эдгар зовут.
Прибалт, что ли? Бывают вообще индейцы-прибалты?
— Гера, — я протянул руку для рукопожатия.
— Михась!
— Микола! — погранцы тоже представились.
Даликатный спросил:
— Это та кабульская рота, которая четыре-пять-девять?
— Они самые. Их разведгруппа. Мы всем звеном им по гроб жизни обязаны, понимаете? Заберем пацанов — и в Кундуз.
— Да понятно всё, — откликнулся Даликатный. — Поможем чем сможем. Скажи лучше — для АГС ленты есть еще?
