– Почему она не звонит? – повторяла Астра, заваривая чай. – Это уж совсем никуда не годится!
Матвей без труда угадывал невысказанную ею мысль: раз Нелли до сих пор не позвонила, значит, она и есть жертва.
– Человек доверился нам, рассчитывал на нашу помощь, а мы…
– Что мы? – рассердился он. – Должны были приставить к ней охрану? У нее брат – бизнесмен, пусть бы обеспечивал безопасность родной сестры. Мы не телохранители! Она могла в полицию заявить, в конце концов.
– О чем? Как ты не понимаешь? Дело Ракитиных – тонкое, словно паутинка. Беспочвенные подозрения никто не станет рассматривать. Подумаешь, брелок потерялся или браслет. Женщины часто теряют украшения и разные мелочи. Ракитиным кто-нибудь угрожал? Нет…
Астра протянула ему чашку с чаем.
– Где у тебя мед?
– В правом шкафчике…
Она достала вазочку с медом и поставила на стол. Забыла дать ложки…
– Позвони ей сама, – посоветовал Матвей.
– Я, пожалуй, свяжусь с Борисовым…
Астра набрала номер начальника службы безопасности «Юстины», тот, к счастью, ответил сразу.
Она назвала ему адрес профессора Ракитина и попросила узнать, все ли его близкие родственники живы.
– Хоть бы перед праздниками никаких трупов, – вздохнул Борисов. – Умеете вы, Астра Юрьевна, испортить настроение.
– Я про трупы ни слова не говорила.
– И много родни у господина Ракитина?
– Жена, дочь, сын с невесткой…
– Четверо? Ладно, это еще по-божески.
– Я консультируюсь с профессором по поводу построек на загородном участке, – сочла нужным объяснить она.
Борисов хмыкнул. На участке Ельцовых давно все благоустроено, но он привык не задавать лишних вопросов.
– Папе не говорите, что я интересуюсь…
– Загородными постройками? – съязвил Борисов.
– Ракитиными!
– Могли бы не предупреждать. Я глух и нем.
Он перезвонил через два часа и сообщил, что сегодня утром в собственной квартире на Вавилова убита Нелли Ракитина. Тело нашел жилец с пятого этажа: пожилой мужчина, у которого больная жена. Он спускался по лестнице – шел в аптеку за лекарствами – и обратил внимание на открытую дверь квартиры, это показалось ему странным. Старые люди гораздо ответственнее нынешней молодежи. Он знал, что в этой квартире проживает интеллигентная женщина, научный работник, которая никогда не оставляет дверь нараспашку. В общем, старик вошел и увидел мертвую хозяйку. Вызвал полицию, как положено…
Леонтий метался по отцовской квартире, как загнанный зверь. Сестра мертва, отца прямо из академической библиотеки увезли в больницу, а Раиса заперлась в спальне и прикидывается безутешной. А чего ей горевать? Она-то во всех отношениях выиграла. Старый муж теперь долго не протянет, одна претендентка на наследство приказала долго жить, остался только он, Леонтий.
Домработница, которая пришла убирать, пьет в кухне корвалол, причитает.
– Хватит, Саша! – не сдержался он. – Что ты душу рвешь? И так тошно…
– Вы бы поплакали, Леонтий Никодимыч, все легче станет. Беда-то какая! Сестрицу вашу уже не вернешь, вы у отца последняя опора, последняя надежда… Вам себя блюсти надо, как бы ни было горько…
«Какая надежда? На что?» – с тоскливой безысходностью думал Ракитин. Он представил, как отцу позвонили, как тот взял трубку, услышал трагическую новость, схватился за узел галстука – он всегда так делал, когда накатывал приступ… – как кинулась к нему сотрудница читального зала, дала лекарство, вызвала врачей…
– Слава богу, папа в этот момент находился среди людей, – удрученно вымолвил он. – Если бы он шел по улице и упал, его бы приняли за пьяного…
Александра Ивановна смотрела на Леонтия полными слез глазами и понимала, что до него еще не дошел весь ужас и вся непоправимость случившегося. Он еще находится в шоке по поводу смерти сестры, еще не осознает свою потерю.
– Кто же это осмелился руку поднять? – снова затянула она. – За что? Неужто воры?
– Не знаю… не знаю… Вроде не пропало ничего. Я ездил, смотрел, давал показания… Особых ценностей у Нелли не было – безделушки женские, украшения. Деньги она дома не хранила, да и какие у нее деньги? Мелочь… Все сбережения на ремонт квартиры ушли.
– Нынче и пенсионеров грабят! Ничем не гнушаются… Работать не хотят, а жизнь сладкую подавай! Чтобы и выпить, и закусить, и одеться по-модному!
Из спальни доносились рыдания молодой супруги профессора.
– Плачет… – кивала головой Александра Ивановна. – Жалко ей Никодима Петровича…
Она не упомянула Нелли, зная, какие натянутые отношения сложились у падчерицы с мачехой. И то сказать, мачеха на десяток лет моложе. Срам!
Наводя порядок в кабинете хозяина, домработница натыкалась на пустые упаковки от «средств для повышения потенции». Небось вредно столько их принимать-то. Здоровье у Никодима Петровича не ахти, какое крепкое, и возраст преклонный. Вот и дошел старик… Смерть дочери оказалась последней каплей. Неизвестно, оклемается или нет…
Мысль о том, что ей придется подыскивать другую работу, Александра Ивановна прогнала от себя, как меркантильную и кощунственную.
