— Я завтра улетаю в Майами, — продолжает Робертс, которому молоденькая служанка в пахабной униформе как раз поднесла воду, чтобы он запил свой традиционный «десерт»: лекарство от простатита.
Диагноз я выяснил, взломав базу данных клиники, в которой работает «семейный» врач. Почему-то мне становится легче на душе, когда я представляю, что ублюдок мучается с постепенно усыхающим членом. Это то, что, однозначно, уязвляет его мужественность. С его-то любовью к девочкам…
Дон уже несколько месяцев таскает при себе этот препарат и пьёт его строго по часам, как я успел заметить в наши встречи.
Мой взгляд на пару секунд задерживается на пышной заднице служанки, и совсем невовремя вспоминается наряд, который я прикупил для Кассандры. Вот она удивится!
— Брай, давай тоже махнём в Майами? Помнишь, как было здорово в прошлом году? — начинает упрашивать Ханна, сложив бровки домиком.
— Нет, — отрубает её отец резким тоном, в котором проскальзывает едва заметное раздражение.
— Купер заедет к тебе переговорить по поводу будущей встречи с «шакалами», — Робертс обращается уже ко мне.
«Шакалами» мы называем нелегалов, выплачивающих дань Папе за возможность жить в ЭлЭй. Генри занимается тем, что распределяет между солдатами семьи участки, а я отвечаю за исполнение.
— Как скажете, — отказать я точно не могу, дабы не вызвать ни малейшего подозрения, что я хоть что-то скрываю.
На этом Дон встаёт из-за стола, и я, как преданный воин, делаю то же самое, чтобы отдать ему честь. Чёрт побери, это задание, растянувшееся уже на несколько лет, даётся мне тяжелее всего, потому что при каждом слове «Папа», при каждом поклоне, при каждом приветствии и прощании всё, что я хочу сделать — это всадить пулю в его седеющую башку. Я даже приметил морщину прямо по центру его лба, которая могла бы послужить отличной мишенью.
После нашего дружного семейного застолья я надеялся, что Ханна правильно поймёт мои слова о том, что я мечтаю поспать, и просто попросит отвезти её к себе. Но после её обещаний устроить мне показ сегодняшних обновок, я и сам передумал по одной простой причине: нутром чую, мне нельзя оставаться с Кассандрой наедине.
Покончив со своими делами на кухне, решаю прогуляться по вилле, лишь бы не думать о том, где и с кем сейчас Брайан. Жила ведь я как-то восемь лет без этого знания? И дальше проживу. Нужно только нарисовать в своём воображении чёткий план действий и строго следовать ему, не засоряя свои мысли никому ненужными бреднями. Именно по этой причине я просто обязана провести время с пользой. Мало ли какая информация может пригодиться? Вдруг я и сама смогу найти выход из капкана, в котором застряла по собственной глупости?
Обхожу все доступные комнаты, обстановка в которых не вызывает и маломальского интереса из-за отсутствия в них жизни. В двух гостевых спальнях на втором этаже такой же гостиничный интерьер, как и в моей: необходимый минимум мебели в холодном скандинавском стиле и плазма на стене. В каждой из них своя ванная, которой вряд ли хоть раз пользовались. Зачем Брайану такой огромный дом?
На всякий случай оставляю кеды в своей спальне, чтобы не наследить, и, бесшумно ступая по мягкому ковролину, которым устлана лестница, отправляюсь на первый этаж в сторону манящей меня двери в самом дальнем конце коридора. Ручка легко поддаётся, впуская меня в обитель владельца дома. Эта комната выглядит более уютной, чем остальные, благодаря полупрозрачным белым занавескам, пританцовывающим при каждом дуновении вечернего ветерка. Подхожу к открытому окну, любуясь видом на океан. Солнце практически село за горизонт, напоминая о своём существовании только маревом заката, раскрашивающим водную гладь оранжево-красными всполохами. Отсюда видно огромный «бесконечный» бассейн, край которого растворяется в океаническом пейзаже на его фоне. Любопытно, Брайан часто в нём плавает? Он делает это в одиночестве или вместе с Ханной?
Открываю стеклянную дверь и выхожу на террасу, плавно переходящую в зону отдыха с шезлонгами и столиками. Всё здесь буквально пахнет зелёными купюрами, вложенными в нехилый такой дизайн. Приближаюсь к бортику, и при виде воды, в отражении которой одна за одной начинают вспыхивать звёзды, меня внезапно накрывает желание окунуться в пленительную прохладу. Я так давно не плавала… А ведь когда-то это было моим любимым занятием. Оглядываюсь по сторонам, вслушиваясь в ничем не нарушаемую тишину, и решаю воспользоваться моментом. Я же ненадолго. Буквально минут на пять и всё. Я имею полное право хотя бы на мизерную компенсацию за причинённый моральный и материальный вред. На худой конец, если не успею выйти через спальню, оббегу дом с другой стороны и спрячусь в своей комнате.
