– Вот теперь можно и поговорить, – проговорил рыжий, отодвигая от себя тарелку и поворачиваясь к девушке. Она кивнула и откинулась на спинку лавочки, всем своим видом выражая удовлетворённость и готовность выслушать всё что угодно.
– Давай, – она повернулась к парню, вглядываясь в мутные линзы его очков, за которыми невозможно было рассмотреть глаза.
– Я могу выплатить работягам премию вместо тебя, – выдал он, внимательно наблюдая за реакцией девушки, которая отчего-то резко подавилась соком.
– Ты? – прохрипела она, откашлявшись. И явно хотела что-то ещё добавить, но Тёма решил не давать её фантазии придумать свои варианты его предложения и высказал всю мысль до конца:
– Да я, – спокойно ответил он. – Правда, за это мне нужна от тебя ответная услуга. Не подумай ничего плохого… Всё строго в рамках приличий.
– И что же я могу для тебя сделать? – голос девушки всё ещё оставался хриплым, но теперь виной этому было её жуткое замешательство. – За пятнадцать-то тысяч…
– У тебя очень красивые глаза, – ровно и совершенно без эмоционально сказал Федя. – Никогда не видел радужку такого интересного оттенка. И поэтому хочу тебя нарисовать. Деньги – оплата за твои услуги, как натурщицы.
Даже если бы сейчас ясное небо рассекла вспышка молнии, а на землю обрушился дождь из метеоритов, Аля бы совсем не удивилась, потому что предложение Фёдора её буквально ошарашило.
– Я? Натурщица? – она уставилась на него, как на душевнобольного. – Ты в своём уме? Федя, ты может, очки свои давно не протирал, или зрение ещё сильнее село? Посмотри на меня внимательней. Я – невзрачная и ничем не примечательная серая мышь, и прекрасно это осознаю.
– Да с чего ты это взяла? – так же эмоционально возмутился рыжий, отмечая про себя, что глаза девушки под действием эмоций становятся только ярче.
– С того, – отмахнулась она уже спокойнее. – Я в силах оценить собственную внешность. И прекрасно знаю, как меня воспринимают другие, – она огорчённо вздохнула, но всё-таки решила добавить: – К тому же, не так давно мне прямо указали на мою невзрачность.
– Кто? – искренне возмутился Фёдор, вспоминая, как шикарно эта девушка выглядела вчера в «Шторме». Просто конфетка, причём очень и очень аппетитная.
– Тот, кто явно разбирается в женской привлекательности, – Алина опустила глаза.
– Поверь, он слепой идиот! А я художник, и уж в чём-чём, а в женской красоте точно разбираюсь. И, всё-таки, кто он? – почему-то раздражённый парень решил, что это либо обиженный Горышев, либо Коля, у которого с Алей с самого начала не сложились отношения.
– Артём… младший брат Виталия Семёновича, – ответила девушка, грустно улыбаясь, а сидящий рядом парень весь как-то застыл. – И уж ему точно не зачем мне льстить.
– Аля, – голос Феди резко сел. По правде говоря, та их стычка в кабинете Виталика попросту вылетела у него из головы. И сейчас, наверное, впервые в жизни, Тёме было стыдно за свои слова. В тот момент он был зол и несказанно раздражён, а девушка просто попала под горячую руку.
– Да ладно, Федь, – Алина как-то натянуто ему улыбнулась, ведь упомянув Артёма, сразу же вспомнила и то, что теперь просто обязана выпросить его защиту от Олега. Да только сама считала эту затею фантастической и ни капли не реальной. Оттого её настроение упало ещё сильнее. – Если реально хочешь меня нарисовать – пожалуйста, рисуй. Было бы глупо в моей ситуации отказываться от столь лёгкой возможности заработать деньги. Кстати… откуда у тебя такая сумма?
– Не важно, – отмахнулся парень, всё ещё злясь на самого себя за неосторожно брошенную насмешку. Почему-то сейчас ему было крайней степени неприятно видеть Алю грустной. Хотя тогда он её и за девушку-то не считал, а ведь прошло меньше недели… – Деньги у меня будут, не сомневайся. И если уж ты согласна, то работу начнём завтра вечером. Скажем… в восемь.
– Хорошо, Федь, договорились, – она снова улыбнулась, но в этот раз уже гораздо теплее. – Давай, уберём тут, и я пойду. Устала жутко, к тому же прошлая ночь выдалась бессонной.
– Что… тому виной объятия пылкого кавалера? – насмешливо выдал рыжий, но отчего-то эта фраза больше уколола его самого. Неуёмная фантазия тут же нарисовала Алину (причём именно в том виде, в котором она предстала перед ним вчера), извивающуюся в руках Горышева. И от этого видения ему вдруг безумно захотелось организовать повторную встречу головы бывшего друга со своим кулаком.
Услышав такую странную фразу от озадаченного Фёдора, Алина восприняла её не иначе как шутку и тут же растянула губы в улыбке. Ведь подобный расклад казался девушке чем-то таким, что с ней произойти не могло в принципе.
– Ага, конечно, – бросила она с иронией. – Тому виной банальная бессонница, обоснованная хроническим невезением.
– Из-за работы что ли? – спросил Федя, странно довольный тем, что оказался не прав.
– К сожалению, не только из-за этого… – она вздохнула и вдруг подловила себя на мысли, что почти готова выложить этому очкарику все свои проблемы, и тут же ужаснулась такому непонятному доверию к малознакомому парню.
