Демон сдался и спрятался обратно в оружие, но Хонсю понял, что все равно уже слишком поздно: от снаряда ему не увернуться. Он выставил перед собой руку в отчаянной попытке защититься.
Снаряд сбил его с ног, и он почувствовал, как некая страшная паразитическая сила поднимается внутри него, как будто омерзительное, темное существо вдруг впитало в себя часть его жизненной силы. Он сильно ударился головой о стену, но все же заметил, что раскаленные стабилизаторы снаряда глубоко погрузились в покрывшееся рябью серебро его руки – той самой руки, которую он забрал у сержанта-Ультрамарина.
В глубине конечности пульсировал свет – трепещущие отблески энергии, плод технологии, созданной в давно забытые времена расой столь зловещей, что его собственные преступления по сравнению с их злодеяниями казались мелкими шалостями. На его глазах огненно-рыжий контур с шипением окружил ту часть снаряда, что осталась торчать из руки, и она с металлическим звоном упала на палубу.
Хонсю с изумлением уставился на безупречно целую поверхность протеза, но солдаты, удивленные не меньше, чем он, снова заряжали оружие, и ему пришлось отвлечься на них.
Он с трудом встал на ноги, но сразу же понял, что торопиться некуда: свежерожденный одним прыжком настиг гвардейцев и уже расправлялся с ними. До сих пор Хонсю доводилось видеть в смертоносных движениях свежерожденного только механическую точность Астартес, хоть и приправленную патологическим удовольствием, которое осудил бы любой космический десантник. Но в этот раз его телохранитель дрался с животной свирепостью, и каждый удар, наносимый с лаконичной эффективностью, нес в себе мучительную смерть. Не было сделано ни одного лишнего движения, ни в одну атаку не было вложено больше силы, чем необходимо, и ни одна брешь в обороне противника не осталась незамеченной. Всего через несколько секунд солдаты были мертвы, и бой закончился.
Хонсю присоединился к свежерожденному, стоявшему среди учиненного им побоища, а подоспевшие Железные Воины перекрыли связующий коридор. Подрывники, вооружившись снарядами направленного действия, прошли дальше по коридору и начали подготовку к взрыву, который снесет двери в центральную часть платформы. Еще несколько минут – и вся станция будет у них под контролем.
Чувствуя, как неприязнь к свежерожденному отступает под влиянием недавно увиденного боя, которым существо явно наслаждалось, Хонсю положил руку ему на плечо.
- Ардарик Ваанес хорошо тебя обучил, - похвалил он.
Ардарик Ваанес склонил голову в сторону последнего выжившего гвардейца. Лицо мужчины было покрыто слезами и кровью, глаза бессмысленно смотрели в пустоту, а голова тряслась. Кадарас Грендель стоял, угрожающе расправив плечи и всем своим видом выражая вызов, который он бросил соратнику.
- Он уже мертв, - сказал Ваанес.
- Что?
- Я говорю, он уже все равно что мертв. Он больше не представляет угрозы.
- И что с того? Что это меняет? – Грендель шагнул вперед, замерев всего в нескольких сантиметрах от Ваанеса. – Не хватает духа убить человека, если только он не нацелил на тебя пушку?
- Просто не вижу в этом смысла.
- Смысла? – переспросил Грендель. – А кто говорит о смысле? Убей его. Сейчас же.
Ваанес посмотрел в наполненные яростью глаза Гренделя; хотя лица обоих были скрыты шлемами, керамитовая поверхность не могла сдержать вызов и враждебность. Вокруг ревел шум битвы – судя по звукам, сражение постепенно приближалось к центру платформы, - но Грендель не обращал на это внимание, слишком увлекшись своей провокацией и желанием узнать, наконец, чего стоит Ваанес.
- Думаю, ты слабак, Ваанес, - сказал он. – Может, ты все еще на стороне имперских сил? Хонсю тоже так думает, я вижу, он тебе не доверяет.
- И тебе тоже, - парировал Ваанес.
- Нет, но я и не стараюсь сделать вид, что никогда не предам его. У нас с ним нечто вроде…взаимопонимания. – Повернувшись, Грендель схватил выжившего гвардейца и поднял его перед Ваанесом.- Давай же. Прикончи его, или, клянусь, я сам убью тебя.
Ваанес глубоко вздохнул, прикидывая, дойдет ли дело до схватки с Гренделем. Тот нарывался на ссору с тех самых пор, как ренегат присоединился к банде Хонсю. Мускулы напряглись, готовясь к бою, но тут взгляд Ваанеса упал на кусочек серебристого металла, прикрепленного к форме гвардейца.
Почетный знак на воротнике.
Вокруг него униформа была запятнана кровью, но ни одна капля не попала на поверхность знака, и на темно-синем фоне ясно читалась стилизованная “U”, выполненная в серебре.
Ультрамарины.
Под символом ордена стояла позолоченная цифра “IV”; осознав, что это означает, Ваанес почувствовал нарастающий гнев. Знаком награждали в честь завершения кампании, его получили те, кто сражался вместе с Четвертой Ротой Ультрамаринов. Подавшись вперед, Ваанес спросил:
- Как ты получил его?
Солдат не ответил; изо рта его вырывался только исполненный страха скулеж, замерший на одной ноте, а глаза были плотно зажмурены, как будто это могло заставить исчезнуть кошмар, в который он угодил.
