Он, конечно, не ошибается, но раз уж мне предстоит проделать такой путь ради встречи с Джиджи, то не ради секса.
Посмеиваясь, Шейн хлопает меня по плечу и провожает до двери.
– Давай, покажи ей, чемпион.
Буквально через три секунды после вбрасывания шайбы я осознаю, что команда колледжа Провиденс явилась сюда нас угробить.
Предполагалось, что матч будет товарищеским. Да, мы играем на обычных условиях. Мы в полном снаряжении, играем теми же составами, что и во время сезона. Вот только существует негласное правило: не выкладываться на таких «показательных выступлениях» на сто процентов. Зачем рисковать травмой ради игры, которая нигде не засчитывается? Достаточно устроить яркое шоу для зрителей. Деньги, вырученные за билеты, пойдут в благотворительный фонд, спонсирующий лечение рака у детей, и в перерывах детишек, чьи родители купили билеты на самые дорогие места, вывозят на маленьких санках на лед. Все должно быть мило и весело.
Вместо этого я буквально вынуждена вести борьбу за жизнь.
Девушки из «Провиденса» сразу начинают давить. Мимо синей линии они проносятся как гиены. Шеннон, наш вратарь, уже дохляк. Ну то есть она, конечно, еще жива, но уже ранена, и противники чувствуют кровь. Они как заведенные швыряют в ее сторону шайбу, пока наши защитники носятся туда-сюда, пытаясь ее освободить.
Наконец моим сокомандницам удается выйти из нашей зоны, но их тут же штрафуют за проброс[19]. Черт. Теперь вбрасывать шайбу будут слева от нашей сетки.
Прошло всего пять минут первого периода, а я вспотела так, будто вышла из сауны при спортзале.
Одна из соперниц ухмыляется мне и подначивает:
– Ну как, весело?
– Это, блин, благотворительная игра, Бетани, – ворчу я, подбираясь. – Остынь уже.
Она тихонько цокает языком, наблюдая, как судья занимает свое место.
– Ладно тебе, Грэхем. Всегда надо играть на максимуме, неважно, по какому случаю.
Чушь. Они что-то пытаются доказать, вот только никак не пойму что. У нас даже нет особого соперничества, какое было между «Иствудом» и «Брайаром». Сегодняшний вечер должен был стать веселым мероприятием для всех. А они все портят.
Когда Бетани выигрывает вбрасывание, толпа взрывается криками. Она резко пасует правому нападающему, и та мгновенно забивает гол.
Первое очко – в пользу «Провиденса».
Только вернувшись на скамейку, я наконец соображаю, что к чему, – будто головоломка складывается.
Ками смотрит на меня и яростно шепчет:
– Здесь тренеры сборной США.
Я замираю.
– Что? Серьезно?
– Да, Нила только что услышала, как об этом говорил один из судей.
Я уже было поворачиваюсь к Ниле, чтобы та подтвердила эту информацию, и только потом соображаю, что она там, на льду, бьется за свою жизнь. «Провиденс» нам спуску не дает.
Вместо этого я принимаюсь изучать трибуны в поисках Алана Мерфи, главного тренера сборной США. Бессмысленное занятие. В кино меня вечно раздражает, когда при огромной аудитории, среди тысяч человек на трибунах, герой или героиня умудряются заметить конкретного человека, и вся толпа вокруг будто растворяется, пока они неотрывно смотрят друг другу в глаза.
Вранье. Никого тут нельзя заметить. Сплошное море неразличимых лиц.
– Зачем они здесь? – Мне отчаянно нужен ответ.
– Не знаю. Может, связаны с благотворительной организацией?
Может быть. А может, присматривают себе игроков.
А мы так дерьмово играем. Вот черт.
У меня прямо пригорает от такого поворота. Эдли кричит, что у нас смена игроков, и я жду, пока мои сокомандницы доберутся до бортика, после чего вырываюсь на лед.
Не успевают мои коньки коснуться льда, как Уитни уже пасует мне шайбу. У «Провиденса» тоже замена. Момент для них ужасно неподходящий, потому что у меня появляется идеальная возможность вести игру. В хоккее не вовремя проведенная замена может сыграть решающую роль в матче, и это первая ошибка наших противников с начала игры.
Впрочем, у меня нет времени обдумывать их ошибки и те преимущества, которые можно из них извлечь. Я лечу к сетке на противоположном конце катка с такой скоростью, что в ушах свистит. Один из защитников пытается меня перехватить, но ничего не получается. Я обгоняю ее, потом обманным маневром обхожу второго защитника, замахиваюсь и бью по шайбе.
Я слышу восторженный рев толпы. Громкий стук клюшек о бортики, одобрительные крики моих сокомандниц, эхом разлетающиеся по битком набитой арене. Мимо проносится Камила и хлопает меня по руке.
–
Когда звучит сигнал, знаменующий окончание первого периода, у нас ничья – 1:1.
Второй период проходит так же напряженно, как и первый. Вся игра строится на защите, нападающих обеих команд быстро забивают. Я успеваю несколько раз оказаться среди игроков, столпившихся за сеткой «Провиденса», а положения хуже не придумаешь. Ростом я меньше большинства игроков, так что одержать верх за воротами мне крайне трудно. Я для этого недостаточно плечистая. Папа вечно посмеивается, что у меня слишком изящные плечи.
