– Хорошо. Я предупредил. – Джьякопо вышел с видом человека, который умывает руки.
Спустя полчаса он вернулся в сопровождении Диониссио, который был скован тяжелыми кандалами. Тамара и Лукреция, в кои-то веки проявив солидарность, синхронно закрутили носами: в комнате удушливо запахло плесенью, гнилью и мертвечиной. Одежда на нем была чистая, но судя по серой от потеков грязи коже юноши, ему только что позволили сменить лохмотья. Волосы, склеившиеся в сосульки, свисали ниже пояса.
Но если не принимать во внимание грязь и вонь, выглядел Диониссио вполне нормально. О снедавшем его голоде говорили мерзкий запах, излишняя худоба и лихорадочный блеск глаз, но никаких признаков обращения в зверя не наблюдалось. Юноша вежливо поздоровался и остановился возле порога.
– Здравствуй, здравствуй, мой мальчик, – благодушно проговорил Паоло, возвращаясь к роли безобидного старичка. – Как ты?
– Хорошо, – хладнокровно ответил Диониссио, ничем не выдав удивления видом постаревшего и одряхлевшего вожака.
– Может, не так и хорошо, конечно, но уж точно лучше, чем я, – прокряхтел граф. – Давно мы с тобою не виделись, сынок. Вот какой я стал… – Он развел руками.
Диониссио промолчал. Он боялся сделать или сказать что-нибудь не так и навлечь на себя гнев Паоло. Алхимик, мучивший юношу несколько лет, так и не сказал, зачем его хотят видеть наверху.
– Да снимите с него наконец эти железки! – воскликнул граф.
Джьякопо поморщился, но повиновался.
– Шесть лет назад ты очень огорчил меня, мальчик, – проговорил Паоло. – Но я решил проявить милосердие. Ведь ты раскаялся в своих проступках?
Притушив огонь в глазах, Диониссио опустился на одно колено, мягко проговорил:
– Клянусь в этом.
В затылке сидел живой, пульсирующий ком боли, протягивал щупальца, обхватывал всю голову, швырялся огоньками, которые мучительно яркими колющими вспышками рассыпались под закрытыми веками. В теле боли не было, а руки и ноги вообще не ощущались, и это тревожило еще сильнее, чем разламывающаяся голова.
Раздавшийся рядом тихий скрежет ударил по нервам, отзываясь в мозгу громовым раскатом. Сдерживая стон, Сергей с трудом разлепил глаза.
Он лежал на ледяном бетонном полу в каком-то помещении. Вокруг царил полумрак, лишь из крохотного оконца под потолком падала узкая бледная полоска света. Судя по пыльным ящикам, расставленным вдоль стен, и полкам с инструментом, это была хозяйственная постройка вроде сарая.
Скрежет повторился, на этот раз сделавшись настойчивее. Сергей осторожно приподнял голову, взглянул туда, откуда доносился звук. Прямо напротив него была выкрашенная серой краской стальная дверь. Металлический скрежет явно производился ключом, который поворачивали в замочной скважине.
Сергей пошевелился, стараясь двигаться тише. Руки и ноги наконец дали о себе знать неприятным покалыванием. «Слава богу, целы», – подумал он, но тут же понял, что руки скованы за спиной. Попытка пошевелить ногами показала, что они свободны, просто сильно затекли от неподвижного лежания на холодном полу.
Дверь медленно приоткрылась, остановилась на несколько секунд, словно в нерешительности, затем распахнулась шире. Существо, вошедшее в сарай, замерло на пороге, жадно втягивая воздух вывернутыми ноздрями и сверля Сергея взглядом сверкающих желтых глаз.
Это была женщина-вампир, пребывавшая в стадии полного обращения – высокая, широкоплечая, в костюме из черной кожи. Судя по видневшейся из-под распахнутой куртки промокшей футболке, вампирша была ранена. Она притворила за собой дверь и, пошатываясь, побрела к Сергею, бормоча:
– Крови, крови…
Он завозился, сел, отполз к стене и прислонился к ней, лихорадочно соображая, как отбиться. «Только ногой врезать. Может, и получится сбить. Она ранена…» Сергей уже понял, что физические возможности вампиров намного превосходят человеческие, и надеялся только на то, что тварь достаточно обессилена. Упыриха подошла совсем близко, от Сергея ее отделял какой-то шаг. Он замер, ожидая, когда вампирша наклонится над ним, чтобы ударить ее ногой в грудь.
– Эй, вонючка, иди сюда, – раздался вдруг хриплый голос.
Сергей резко обернулся и увидел Ивана. Видимо, тот лежал за большой коробкой, которая загораживала Сергею обзор. Белобрысый покачивался не хуже вампирши, да и синюшной бледностью тоже ей не уступал. Руки его были скованы за спиной, но Ивана это, казалось, ничуть не смущало. Он был абсолютно спокоен, смотрел уверенно, даже слегка улыбался.
Тварь остановилась в нерешительности, переводя взгляд с одного мужчины на другого. На морде отразилось подобие задумчивости. Наконец, решив, что лучше сперва разделаться с той добычей, которая ближе, вампирша сделала последний шаг и склонилась над Сергеем, обнюхивая его. Он увидел перед собою белесую морду с маленькими желтыми глазками, носом, напоминающим свиной пятачок, и безобразно широкой пастью, из которой пахло гнилью и скисшей кровью. Существо оскалилось, издав странный звук, похожий на короткий хохоток, и шепнуло:
– Крови…
