– Я подстрахую! – заверил охранник, водрузив базуку на плечо и целясь в Руджеро.
Держа клинок параллельно телу, граф побежал к Руджеро. Профессор быстро оглянулся, прыгнул к дивану, возле которого стоял торшер с белоснежным абажуром. Схватив торшер, чернокнижник провел по металлическому стержню, словно обдирая листья с ветки. Избавившись от абажура, перехватил импровизированный шест двумя руками и успел подставить его под удар фламберга.
Китаец устранял последнюю преграду к свободе, догрызая второе запястье. Крепкие зубы перемололи лучевую кость, и кисть руки повисла на сухожилиях. Киан-ши рванул истерзанную плоть и, смигивая выступившие в раскосых глазах слезы, стряхнул с культи кольцо наручника.
Фламберг разрубил ножку торшера пополам и обрушился на голову Руджеро. Но тот успел уклониться, и волнистое лезвие рассекло ему левую ключицу, глубоко засев в грудной клетке. Профессор завизжал так, что попятились даже видавшие виды стриксы, и правой рукой воткнул в глаз Паоло половину ножки торшера.
Дрожа и заходясь от боли в тонком высоком писке, Руджеро остановился. Граф, не обращая внимания на торчащий из глаза обломок, уперся ногою в грудь врага и выдернул застрявший клинок. Рана, нанесенная серебром, не срасталась, вытягивая из стрикса жизнь и заставляя его истекать кровью. Из последних сил чернокнижник перехватил вторую половину торшера и, качнувшись вперед, воткнул ее в живот Паоло.
Граф сделал шаг назад.
– Отруби ему голову, господин! – поощрительно проорал Луиджи, приплясывая от нетерпения с базукой на плече.
Паоло поднял фламберг и нанес широкий рубящий удар по шее профессора. Голова Руджеро, гримасничая, покатилась по полу. Из шеи, криво развороченной волнистым клинком, на изорванные сухожилия и мышцы хлынул поток крови.
Китаец воздел обрубки рук и медленно вознесся к потолку. Припадая набок, словно подраненная птица, сделал круг по залу, разогнался и всем телом ударился в окно. Пуленепробиваемое стекло легко выдержало такую нагрузку. Теперь уже напоминая оглушенную птицу, киан-ши беспомощно сполз по стеклу на подоконник, вцепился зубами в ручку створки и повис на ней.
– Врешь, не уйдешь! – крикнул Луиджи, направляя на азиата базуку.
Но китаец уже умудрился повернуть зубами ручку, потянул на себя створку и буквально за секунду до выстрела перевалился через подоконник. Снаряд вылетел вслед за ним. За окном раздался звук взрыва.
– Гараж, – сокрушенно пробормотал Луиджи, прислушавшись.
Паоло ухватил за волосы голову профессора, поднял, заглянул в мутнеющие глаза:
– Глупо вышло, Руджеро. Жаль.
Уголки тонких губ печально опустились, словно безмолвно выражая раскаяние, из уголка налитого кровью глаза покатилась розоватая слеза. Зрачки сузились, превращаясь в точки, радужка подернулась мутью. Тело, лежащее у ног Паоло, дернулось в последний раз и замерло. Граф пожал плечами, отшвырнул голову своего старейшего соратника.
Воспользовавшись моментом, ступни и кисти рук китайца поползли в сторону окна, намереваясь сбежать вслед за своим хозяином.
– Ну уж нет! – воскликнул Луиджи, подскакивая и с яростью носорога топча шустрые фрагменты тяжелыми берцами. – Вот ведь живучий народ эти азиаты!
– Лучше скажи, какого черта ты мне притащил эту оглоблю? – спросил Паоло, кивая на фламберг. – Что еще за нездоровый пафос? Не мог пистолет бросить, что ли?
– Так… вы ж в поединок вступили, мой господин! – оправдывался охранник. – Сами же сказали: один на один. Я и подумал, мол, чтобы по-благородному…
Граф тяжело вздохнул, упираясь взглядом в пол, словно желая сказать: «Видишь, Хозяин, как я терпелив?»
– Ладно, что уж теперь… Помоги мне.
Луиджи с готовностью подскочил и, пробормотав «Простите, господин», – ухватился за металлический штырь, торчавший из глаза графа, и быстро выдернул. Потом проделал то же самое с обломком, вонзенным в живот. В пустой глазнице забурлила и отхлынула кровь, разорванные ткани начали стремительно срастаться. Потом из них проклюнулся белый росток увеличиваясь с каждым мгновением, превратился в глазное яблоко. Вскоре Паоло, задрав на себе рубаху, с интересом наблюдал уже обоими глазами, как затягивается рана на животе.
– Пора уходить, собирайтесь, – восстановившись, приказал он стриксам. – Сегодня же вылетаем в Лондон.
– Ну и хоромы, факофф! – присвистнул Вовка, увидев огромный особняк с колоннами и башенками.
– Приехали. – Александра Михайловна остановила машину возле холма, у подножия беломраморной лестницы.
– Почему никого нет? – настороженно проговорил Вовка, вытаскивая пистолет. – ОМОН уже давно должен был приехать…
– Так он, наверное, уже уехал, – пожала плечами Свириденко. – Сейчас узнаю…
Она достала из сумочки мобильный, набрала номер:
– Это Александра. Как у вас там дела? Угу. Угу… Захват не проводился, – сообщила она Вовке, убирая телефон. – Когда приехали, дом уже был пустой.
– Серега? Даша?..
Александра Михайловна грустно покачала головой:
– Никого не нашли…
