Я закрыла ладонями лицо, мысленно представляя список телефонных контактов тех, у кого могу занять на худой конец пару долларов. Хотя это занятие можно было смело назвать напрасным. Я не расплатилась еще по старым долгам, и надеяться на что-то не стоило. Надо бы уже давно найти новый заработок. К сожалению, мой «гнилой характер с вечным приступом ПМС могли терпеть только тут» – так говорит Мейси. И, наверное, эта девчонка права. Неспроста меня гнали отовсюду, куда я только пыталась попасть. Проработать в этой забегаловке год дорогого стоит, но, к несчастью, только в метафорическом смысле.
– Билл, – жалобно защебетала я, зайдя в кабинет босса.
– Хьюз, уже обсудили, – отмахнулся он и уткнулся в бухгалтерскую документацию, что стопой скопилась на столе. – У Элли ребенок и ей тоже нужны деньги, и все же, как ты видишь, она их не получила. Потому что их нет! – пробубнил он себе под нос.
– Слушай, Билл, государство на меня забило, а родители кинули на вокзале как какую-нибудь дворнягу. Твой бар – мой единственный источник дохода, а ты и его лишаешь.
– Ой, хватит давить на жалость! – лоб босса покрылся морщинами, он свел брови и недоверчиво оглядел меня. – Ты бы хоть что-нибудь новое придумала. И к тому же, помнится, у тебя был бойфренд, качай бабосики из его кармана.
– Он бросил меня три дня назад.
– Непредусмотрительно, – отрезал он. – Снова не сошлись характерами? Или ты опять запустила пепельницей прямо в его голову? Предыдущий твой хахаль уходил с сотрясением мозга.
– Это была случайность. Ну, Билл. Займи мне! Я верну!
Мужчина нехотя потянулся к выдвижному шкафчику в столе, медленно вынул конверт, провел пальцем по содержимому, достал пару сотен и кинул на стол.
– Спасибо, – радостно потянулась я. Но Билл прихлопнул мою ладонь своей рукой к столешнице, прежде чем я успела прикарманить доллары.
– В субботу выходишь официанткой, без оплаты, чаевые – в казну.
– Идёт, – процедила я.
– И остальным ни слова. Мне не нужен бунт на корабле!
– Не бойся, все крысы останутся на твоей гнилой посудине, – договорив, я сунула деньги в карман джинсов.
– Уволить бы тебя за такие фразочки, Хьюз!
Билл всегда называл меня исключительно по фамилии, думаю, он даже имени моего не знает, ведь я не предоставляла ни единого документа, когда устраивалась. А единожды упомянутое вскользь Валери не привлекло ни малейшего внимания. Поэтому по кухне только и слышно: «Хьюз, вычту из зарплаты! Хьюз, мой посуду!».
– Не верю, что твой босс снова дал тебе денег, – трещал голос на другой стороне телефона.
Я стояла на заднем дворе бара возле мусорных баков и потягивала сигарету, выпуская клубы дыма на волю.
– Подруга, еще одна такая подачка, и я точно решу, что он тебе выдает деньги за отдельный вид предоставления услуг, – рассмеялась Мейси.
– Фу, он же старый, жирный и потный, а еще уже лысое озерцо расплывается на макушке! С кем с кем, а с ним – ни за какие деньги!
– Валери, это же шутка. Дилан не появлялся?
– Нет. Наверное, его мамочка посоветовала не связываться с такой плохой девочкой, как я. А он, как истинный джентльмен, решил меня не расстраивать плохими новостями, – усмехнулась я. – Может, я это заслужила? Все это! Дерьмовую жизнь, дерьмовую работу, одиночество, – всхлипнула я. – Мейс, я так больше не могу, – сигарета выпала из рук, и я схватилась за голову. – Только начало все налаживаться. Дилан обещал помочь с работой, говорил, что перевезет меня к себе, а я, дура, уши развесила и лапшу сама закинула. Почему вечно так? Впервые мне встретился не мудак, а человек с интеллектом и перспективами. А что теперь? Снова начали на чем закончили?
– Оу, ты слишком грузишься. Дилан не последний парень в твоей жизни, – попыталась успокоить меня подруга, но у нее слабо получалось. – Вот увидишь, пройдет пару недель, и ты забудешь его в объятиях обворожительного красавчика.
– Дело не в любви или отношениях, – прикрикнула я, но тут же прикрутила громкость. – Просто я неудачница, этот рок преследует меня с рождения. Всегда последняя, всегда побитая. Дилан – один из немногих, кто относится… вернее относился ко мне как к девушке, а не как к служанке или просто девице, с которой можно поступать так, как заблагорассудится больной фантазии.
Позади меня открылась двустворчатая дверь с раздражающим скрипом ржавых петель. Оттуда вывалился один из наших официантов и по совместительству бармен.
– Посуда сама себя не помоет! – упрекнул он меня, будто имеет право указывать. Но я не стала вестись на это и просто промолчала – конфликты меня утомили.
