Парни встанут, думал Файтер, встанут и, пожалуй, поприветствуют меня вежливыми улыбками. И все произойдет самым простым и спокойным образом. Не будет ни испанских сапог, ни дыбы, ни даже электрических разрядов в деликатные места. Будет мгновенная маска с лопающейся ампулой надежнейшего Труза-97. И из меня хлынет поток чистой реальности, не замороченной никакими выдумками. Практически стопроцентная атрофия воображения. И, говорят, в этом идиотском состоянии источника чистой правды приходится пребывать две или три недели. Разумеется, в особом изоляторе ведомства Сэма, ибо источник чистой правды подчас опасней бешеной собаки. А три инъекции с двухнедельными интервалами дают стабильный эффект, человек навсегда становится непереносимым в словах и поступках - называет вещи своими именами и действует соответственно. И его свидетельствуют как бедненького постояльца психушки...
Но вряд ли Бобби и его команда решатся на такое. Они не скандала испугаются, нет. Конечно, Файтер - фигура, это не какой-нибудь лидер местного цветного профсоюза, решат они, но в такой игре, при ставках такого масштаба, фигур абсолютной ценности быть не может... дело в ином. Они испугаются того, что этот подонок Файтер, несомненно, знающий о Трузе-97, и о методах принудительного включения в фантамат, и о много другом, предусмотрел кое-что необычное. Не мог не предусмотреть, если решился на схватку с Мудрым Бобби и его окружением...
Они испугаются не меня, думал Файтер, а своих представлений обо мне. Они будут проигрывать десятки вариантов, приписывать мне связь с иностранными разведками и местными террористическими группами. Отчего они уверены, что в моем коттедже их парни не столкнутся с засадой и не поднимется страшный шум? И если у этих парней публично отберут труз-маску, Бобу не сдобровать - запрещенные методы, и все такое...
Они тоже не дураки, думал Файтер, пожалуй, они даже слишком умны для успешной борьбы с такими, как я. Они и не подозревают, насколько я беззащитен и примитивен в своих приемах, и в этом моя истинная сила. А сейчас надо пойти наверх, запереться - хотя это и бессмысленно - и использовать совсем иную ампулу. И они, если надумают ворваться ко мне, получат превосходный подарочек...
7
Совещание шло к концу. Говорить было вроде бы не о чем. Ситуацию периодически резюмировал Джи-Пай, который носился из угла в угол по кабинету и через каждую четверть часа восклицал:
- У нас нет модели этого Файтера, вот в чем беда...
Это казалось истинной правдой, противной до зубной боли, но именно правдой. Никто не мог нащупать реальный путь к скандалу, грозившему со стороны Файтера. Все пути перекрыты, любой вопль создателя эвроматов можно трансформировать в бред сумасшедшего, в проявление ущемленного самолюбия или технократической ограниченности, наконец в подстрекательство иноземной разведки - в общем, в нечто грязноватое и дурно пахнущее.
"Сэм неплохо поработал, взял этого Файтера в настоящее кольцо, - думал Президент, безуспешно борясь с волнообразными приступами головной боли. Но его работа подчеркивает наше бессилие и скудоумие. Файтер оригинален этого у него не отнимешь. Похоже, он загнал нас в тупик. А Фил, эта древняя рухлядь, молчит, и впечатление таково, что плевать он хотел на наши беды... И Стив совсем скис, кажется, он уже не прочь выкинуть белый флаг... Если Джи-Пай сию минуту не спрячется в своем кресле, я там ему хорошего пинка, еще пару минут такого мельтешенья, и голова моя лопнет, как вакуумная хлопушка..."
- Слушайте, Лонски, не можете ли вы присесть и дать покой нашим глазам? - грозно зарычал Сэм, словно угадывая важнейшую часть мыслей Президента. - А после вашей мягкой посадки я хотел бы услышать мнение мистера Уондеринга, возможно, он знает Файтера с неизвестной нам стороны.
Джи-Пай тут же остановился перед креслом Сэма и раздраженно заголосил:
- Мы живем в свободной стране, и я волен делать что угодно. Я не на допросе в вашем департаменте, Сэм, и вы пока не осуществили мою посадку, мягкую или жесткую. Я имею право бегать по кабинету или лежать на ковре, я имею право вообще уйти, если кому-то не нравится моя физиономия. Такие, как вы, Сэм, вечно подковыривают интеллигенцию, пытаются отобрать у нее даже иллюзию свободы, и вот вам наглядный результат - дело Файтера...
Лицо Сэма стало покрываться красными пятнами, и Шедоу счел за лучшее выйти из транса, связанного с размышлениями о тающей, как мираж, перспективе отпуска, о славной недельке с Мэри...
- Вот что, друзья, - примирительно сказал он, - нам не хватало лишь одного - передраться друг с другом к великой радости всевозможных файтеров. Ты, Джи-Пай, и вправду действуешь всем на нервы, хотя Сэм был немного резковат. Но все мы измотаны до предела и должны понимать друг друга. Надо исходить из того, что наш корабль начинает тонуть, а принять SOS просто некому. Мы сами должны вытянуть себя за волосы, должны совершить чудо в духе Мюнхгаузена.
