Щеки Томика уже просохли, взор мечтательный.
– Как прекрасно, что это сохранилось, – сказала она. – Нежданный подарок из прошлого.
– А ты знаешь, кто такие Василек и Лопушок? – спрашиваю ее.
– Как же мне не знать? Василек – первый муж Киры Петровны. У них был фиктивный брак, потому что Васильку нужна была прописка, потом брак превратился в настоящий, но перед войной они развелись, он ей изменял. Василек погиб в Отечественную. Василька тетя Кира всю жизнь любила. А на фронте у нее был роман с Лопушком – забыла, как его звали. Он спас ее, вытащил раненую из какого-то болота. Потом он тоже погиб. Не пойму только, откуда отец знал о Васильке и Лопушке, когда Кирочке было три года?
Вечером я застаю Томика перед фотодревом.
– Я вот о чем думаю, – говорит она, усаживаясь в кресло, – о том, что без алкоголя в моей жизни появилась большая черная дыра. Ее надо чем-то закрыть. И я ничего лучше не придумала, как пойти на работу. – Я попробовала протестовать, но она меня успокоила: – Не сейчас, осенью найду себе что-нибудь.
– Что же?
– Место консьержки в богатом доме. Как тебе? Или, как Лидуша, помнишь, она работала охранником в училище Штиглица? Приходила вечером, все запирала, и спала на антикварном сундуке до утра, а потом три дня была дома. Она бы и сейчас работала, если бы не ездить из Колпина. Зимой очень скользко от вокзала идти по буеракам.
– Все это подлежит обсуждению.
– А что обсуждать? Природа не терпит пустоты. Если бы ты родила мне внука…
– Запланировано. Через год или около того получишь.
Заахала, заохала.
– Говорить ничего не буду, чтоб не сглазить. – Однако тут же сказала: – Наверное, этой осенью я выйду замуж. Он тебе понравится, потому что он нравится всем. К тому же у тебя будут близкие по духу родственники.
Она была очень взволнована, пыталась дознаться, кто и что. Неужели все у меня с матерью наладится?! Прямо боюсь верить. Предлагаю:
– Давай съездим куда-нибудь? Давай поедем в Царское Село?
– «Нам в прошлое попасть не тяжело, всего лишь полчаса на электричке», – поет она.
– Завтра!
– Нет, завтра я поеду на кладбище к Варлену. Мы с ним бывали на могиле его родителей, я найду это место.
– Ладно, завтра поедем на кладбище, а послезавтра…
– Я уже с Лидушей договорилась ехать на кладбище, встречаемся на метро в десять утра.
Хорошо, значит, я свободна. Впрочем, теперь я не бываю свободна. Надо идти в магазин и готовить обед, теперь я человек семейный.
79
Вернулись с кладбища возбужденные. Не нашли могилы!
– Ты не представляешь, по каким отвесным тропам мы спускались! – рассказывала Лидуша. – Там же холм! Целая гора! Пошли от церкви вниз, по корневищам сосен, как по лестнице, а потом песок, а потом вообще не пройти – вывороченное с корнем дерево. Томик лезла через него с непередаваемой грацией тощей медведицы, вылезшей из берлоги после зимней спячки!
Некоторое время они не без удовольствия обсуждают, кто и как перелезал через дерево, вспоминая для сравнения всевозможных млекопитающих и насекомых.
– В общем, как-то до озера дотелепались, – продолжила Лидуша. – Наверх ползли по параллельной тропке. И снова не та. Томик все твердит: часовня, часовня! Нашли часовню. А могилы нет. Прочесали всю левую часть кладбища. Потом правую… Мы всех нашли, кого и не искали. Кого мы нашли, Томик?
– Бадмаева. Доктора.
– А скульптора? – спрашивает Лидуша. – Как его? Который Ушинского возле педвуза поставил и Грибоедова перед ТЮЗом посадил?
– Лишев – его фамилия. Я и раньше его могилу видела, Варлен вдове помогал с установкой памятника. А сейчас там ужас какой-то творится. Строительство идет у самой кладбищенской решетки, возле могилы Лишева, – огорченно сказала Томик. – Нам старухи говорили, что в блокаду там хоронили умерших от голода, по эту сторону ворот, где теперь что-то возводить собрались.
Сели обедать. Давно я не обедала по-семейному.
– Не пускает меня Варлен, – пожаловалась Томик.
– Не говори глупостей, – пристыдила ее Лидуша.
– А может, он не умер? – вскинулась Томик. – Обманула нас Инга?!
– На такую подлость она не способна, – усомнилась я, и тут же подумала: а почему, собственно говоря, не способна?
– Это ты все позабыла! – рассердилась Лидуша. – Одно дело, если бы мы не нашли могилу Варлена, ну а где могила его родителей?
– Не хочешь Инге позвонить? Узнать, как могилу найти? – спросила я.
– Не хочу. Я позвоню брату Варлена.
Но звонить она не торопилась. Мы с Лидушей помыли посуду, а Томик сидела в кресле, задумчиво глядя перед собой, слава богу, не «в землю».
– Ну что же ты не звонишь? – поинтересовалась Лидуша. А мне показалось, что Томику запала в голову мысль, будто Варлен жив, и она хочет с этой мыслью подольше остаться.
Позвонила все-таки. Расспрашивала, когда и как умер, где могила. Вид удрученный. Спрашиваем: «Ну, что?» Ничего не говорит, завтра опять собирается на кладбище, уговаривает Лидушу остаться ночевать, а с утра снова предпринять экспедицию на поиски могилы. Звоним в Колпино, чтобы соседка Лидуши вывела ее собак и покормила кошку.
