По глазам увидел, что Ольга Ивановна уже поняла, к чему он клонит. Сначала эта ситуация была похожа на детектив, а теперь стала превращаться в мистику.
Всё окажется прозаичнее…
Они вернулись на кухню. Сергей спокойно завтракал и ждал – чем закончится эта утренняя странность.
– Серёж, ты её лицо хорошо рассмотрел? – начал издалека Вадим Аркадьевич.
– Не особо, – ответил, подумав, Сергей.
– А в общих чертах?
– Симпатичная… Шевелюра запомнилась: рыжая, кудрявая…
– С фотоаппаратом, – закончил Вадим Аркадьевич.
– С фотоаппаратом, – подтвердил Сергей.
Сергей безотчётно чувствовал теперь, как сгущаются тучи. Но мысли его шли в неправильном направлении – «Воровка, что ли?»
Ольга Ивановна с нескрываемой тревогой переводила взгляд то на него, то на мужа, ожидая, как всё разрешится.
Дежавю какое-то! Опять эти взгляды, как в тот день, когда Сергей потерял память… Что на этот раз?
В ушах аж застреляло от нехорошего предчувствия.
– Па, что случилось-то?
– Нет-нет, Серёж, ты не волнуйся; ничего особенного не случилось…
Отец внимательно посмотрел на сына и задал вопрос:
– А чего ты дверь не закрыл? Обычно закрываешь.
– Да так, толкнул её и повалился на кровать. Не смотрел я, закрылась она, не закрылась… Так что же натворила эта мадам? Что вы такие странные с утра, мам?
Ольга Иванова посмотрела на Вадима Аркадьевича. Ей и самой хотелось бы услышать объяснений. Вадим Аркадьевич взял слово.
– Я ещё не совсем уверен; мне надо удостовериться… – осторожно начал он. – Но, похоже, нас ожидает новый оборот. Я подумал сначала, что ты подначиваешь меня… Придумал какую-то девушку…
– Почему – «придумал»? – насторожился Сергей. – Как я мог такое придумать?
Оказывается, тучи сгущаются конкретно над ним, Сергеем.
– Понятно уже, что не мог, – вздохнул Вадим Аркадьевич. – Значит, процесс пошёл. Память возвращается к тебе, Серёж. Можешь теперь не задавать своих наводящих вопросов.
Вадим Аркадьевич старался подбирать слова.
– Па, можно без загадок? Какой процесс? Я ничего не понимаю.
Сергей растерянно смотрел на отца.
– Я просто хочу подготовить тебя, чтобы ты правильно принял информацию. Обычно люди болезненно реагируют на подобные новости… Начинают думать, что они сошли с ума…
Вадим Аркадьевич откинулся на спинку стула как можно непринуждённее – нужно было показать, что да, они зря так думают – в этом нет ничего постыдного – просто необычная реакция психики.
Сергей аж подобрался весь, буквально впился взглядом в отца.
«Болезненно… Сошли с ума», – прошептал Сергей, словно пробуя слова на вкус…
– В общем, так, Сереж; той девушки, что ты видел, скорее всего, не существует. Если только она тебе не приснилась.
Сергей помотал головой – «Нет, не приснилась!»
Вспоминая тот момент, когда впервые увидел её в проёме, он ещё раз испытал те эмоции, ощущения – «Нет, не приснилась».
– Этот эффект ещё мало изучен. Даже я с ним ещё не сталкивался, при всей моей многолетней практике. Но слышал, слышал. Теперь, похоже, столкнулся с ним лицом к лицу, – вздохнул Вадим Аркадьевич; не думал он, что этим лицом окажется лицо его сына. Никто не застрахован, как говорится.
– Что это за эффект такой, отец? – тихо спросил Сергей.
– В тебе сейчас как бы две личности: Сергей, который был до потери памяти, и Сергей, которого я сейчас вижу перед собой. И второй Сергей соприкасается с опытом первого.
– При чём тут тогда эта девушка?
– Когда мы спим, то видим сны – побочный продукт обработки информации мозгом. А у тебя, получается, так сказать, сон наяву. Мозг твой пытается восстановить память, и побочным продуктом этого процесса являются разные видения, которые основаны на старых образах, переживаниях.
Ты можешь видеть то, чего нет на самом деле – это твой мозг проецирует на объективную реальность субъективную информацию.
Так вот. Я же не случайно попросил тебя описать внешность этой девушки – я хотел проверить, нет ли среди нашего окружения похожего человека.
– Ну и? Есть?
– Серёж, я же не знаю всех твоих знакомых. К тому же это может быть не конкретный человек, а собирательный образ.
– Это то, о чём ты меня предупреждал, когда говорил, что не надо торопить события?
– Не будем торопиться с выводами, – уклончиво ответил Вадим Аркадьевич. – Ещё не совсем ясно, к чему появилась эта барышня. Может, она всё-таки приснилась?
– Да нет же! Я видел её так, как сейчас вижу вас.
– Не вижу причин не доверять тебе.
– Чем мне это грозит, отец? Я серьёзно болен?
– Мозг ещё не так хорошо изучен, чтобы говорить о серьёзности и несерьёзности тех или иных состояний, Серёж. Я пока не вижу ничего опасного.
– Ты связываешь это… видение… с возвратом памяти?
– Да, подобных случаев в мировой практике было несколько, и все они заканчивались благополучно. Но есть некоторые опасения; случай ведь редкий, малоизученный.
Наша память – это сборник символов, образов. И когда не знаешь, в какой последовательности они стояли, то можно потерять себя.
– Да, отец, помню; вы с мамой мне потому и не рассказывали ничего…
Вадим Аркадьевич, кивнув, продолжил:
