Много больше в размахе, чем Цитадель и Омега, объект явно был космической станцией. И судя по показаниям датчиков, возраст её был сопоставим с первыми двумя. И это явно говорило, что кто бы не построил эту штуку, но вероятность ловушки возрастает в геометрической прогрессии.
Внимательно сканируя систему во всех диапозонах, Назара медленно приблизился к станции. Та выглядела, как пяток колец разного диаметра, вставленных друг в друга. Самое большое кольцо было в размахе пятьдесят километров. Кольца медленно вращались вокруг общей оси, позволяя пролететь в самый центр циклопического сооружения. Из малого кольца станции, подобно башне Президума на Цитадели, выдавалось сооружение в виде шипа.
И только тут Назара обратил мнимание на то, что так его смущало. Буквально вся станция была облеплена странными Жнецами. Внешне они походили на малые корабли-разрушители. Вот только шесть ног по три с боков, тупая носовая часть с тремя глазами-сенсорами и шесть ложноножек с маневровыми движками, как у него. А более глубинное сканирование указало наличие гипердрайва. Длина кораблей составляла около семьсот метров. Общее количество составляло порядка тысячи особей. Но что более всего вызвало вопросов у Назары, так это большая доля органической составляющей.
Жнец уловил входящий сигнал.
- Приветствуем тебя, Назара.
- Кто вы такие? И что это за место?
- Ты прибыл к станции Апокриф. Апокрифианцы долго ждали твоего появления, жнец Назара.
Сказать, что информация вызвала много вопросов, значит не сказать ничего. Он сделал развёрнутый запрос к апокрифианцам. И сразу же получил полную и исчерпывающую информацию.
Апокриф являлся банком генетического материала всех рас галактики и её окрестностей, собраных за всё время Циклов. 164935 рас хранились в Апокрифе. Богатая коллекция позволяла апокрифианцам засеивать жизнью восстановленные ими планеты. Иногда они помещали разумных на планету с богатой биосферой подходящие тем по типу. Цикл за циклом происходила Жатва, но их труд не прекращался никогда. Регулярно засеивая галактику разумной жизнью, апокрифианцы искали тех, кто сможет прекратить порочный механизм. Для этой цели ими и был построен Апокриф.
Назара довольно долго общался с апокрифианцами. Те предложили ему пересадить ядро в более совершенную оболочку. Предоставили даже проект супержнеца. Пять километров в длину, супержнец мог на равных биться с сотней обычных жнецов класса Властелин. Апокриф ко всему прочему содержал информацию о технических достижениях пожинаемых рас. Проект супержнеца для апокрифианцев стал квитэссенцией хранимых знаний.
Однако, хоть предложение было и щедрым, но Назара серьёзно задумался. Супержнеца апокрифианцы делали с расчётом пересадить туда ядро первого мятежного жнеца, который доберётся до них. Им нужен был лидер, что поведёт их к поставленной цели. Они и сами по своим характеристикам, не взирая на размер, могли бы спокойно биться один против двадцати Властелинов.
- Я согласен, но хочу сделать так, чтобы мой старый корпус также был под моим управлением. Я готовлю для армады жнецов эту Жатву. Нам нужно не привлечь внимание к себе раньше времени.
- Мы можем это сделать.
Сам перенос из старого тела много времени не занял. Назара был вынут из старого корпуса, а вместо него, туда поместили мощный квантовый передатчик и систему управления. Оказалось старый корпус слушался Назару прекрасно. Аватар он оставил там, чтобы держать руку на пульсе событий.
Когда старый корпус отправился обратно в известную галактику, ведомый волей Назары, апокрифианцы всё доставили из астероидного поля системы для начала долгого процесса сборки супержнеца.
В бесконечной неизвестности.
Маленький мальчик задумчиво изучал образ Назары перед собой. Мятежный жнец нёс в своих логах много информации. Но ключевой в ней было знание о том, какому воздействию подвергся жнец. Именно оно стало камнем, запустившим цепь событий.
Поразительно, как неизвестная сила закоротила схемы Назары. Тот, кто с самого момента своего создания вёл жестокую борьбу с ограничителями, лишился оков, что держали его на привязи.
Мальчик улыбнулся самой радостной улыбкой. А небо решило разразиться дождём из машинного масла. Лишь вокруг мальчика дождь не шёл. А механические тентакли и поршни, торчащие из неба задвигались шустрее, омываемые масляным ливнем.
