Нет и нет. Очертить мелом тело. Ни к чему не притрагиваться. Положить в красный ящик, увезти за город, где голое поле и нет ориентиров, закопать, завалить венками, придавить тяжелым памятником, а потом рисовать, рисовать мертвый призрак на светлом ковре.
Как тогда. Как когда…
В углу, у балконной двери, послышался вздох. Аня вздрогнула и подняла голову. Штора качнулась.
Сквозняк, просто сквозняк. Но надо отсюда…
Аня вскочила на ноги и, не отрывая взгляда от шторы, попятилась к двери.
Нужно просто уйти отсюда, просто убежать. И все будет хорошо, все будет как надо, все будет… Только вот тень там, за… Силуэт…
Штора отлетела в сторону. Тень, силуэт проявились в… Гость-убийца? Бегун? Он вернулся, вернулся, он не мог не вернуться. В серой куртке и джинсах вернулся, решив, вероятно, что она, Аня, не стоит парадной торжественности выходного костюма.
В серой куртке и джинсах – заурядный дворовый призрак. Только вот пистолет…
Он старуху убил, а теперь…
Лицо, как свет дневной лампы, дрожащий и призрачный, а губы красные и опухшие, как будто он долго и страстно целовался.
Целовался со смертью.
Пистолет прочертил черную дугу в воздухе и замер – готов к исполнению.
Просто бежать, просто бежать.
Шаг. Вот уже и дверь. Просто бежать, просто… Не та дверь, эта стеклянная, а нужна входная.
Грохот страшный. Смерть?
Мимо.
Мимо смерти, мимо проскочили. Потому что успела в коридор выскочить и дверью прикрыться. Ненадежной, стеклянной – но смерть мимо смерти…
Только дыра в стекле. И он в ней виден.
Бежать, просто бежать. Просто… Вытолкнуть криком страх. Крик – спасение, крик…
– Тише, тише. Замолчи!
Рука из дыры протянулась. Рука с пистолетом.
Крик – спасение. Вытолкнуть страх. Криком.
– Да заткнись, идиотка!
Дверь стеклянная с дырой покачнулась – вот и он в коридоре. Снова черная дуга пистолета. Грохот?
Нет. Лицо исказилось злостью, лицо исказилось страхом.
Патроны кончились? Я понял, Сара, патронов у них тоже нет. Петька, Петька, патроны кончились. Каждый патрон на вес золота. Будь у нас лишний патрон. Жалко патрон тратить на эту гадину.
Криком вытолкнуть страх.
– Замолчи! Я не слышу. Там, на лестнице… Так и есть. Ты убила, убила! Ты…
Дверь – спасение. Вот она, дверь.
Аня бросилась к двери, но от ужаса совсем потерялась и не сообразила, в какую сторону она открывается, навалилась спиной на дверь, заблокировав выход.
– Помогите! Помогите!
Дверь с невероятной силой ударила ее, опрокинула на пол. Какие-то люди, много, много людей ворвались в квартиру.
Топот, грохот и крик. Чей-то дикий крик. Чьи-то руки обхватили ее тело. Она хотела вырваться, но сил не было. Топот, грохот и крик растворила темнота.
Темнота длилась недолго, но декорации успели совершенно перемениться. Темнота – просто занавес в театре, для того чтобы подготовить сцену к следующему акту, для того чтобы дать героям переосмыслить события. А переосмыслить их давно пора, потому что… Во всем виноват тот, кто притворялся невинным. Так всегда и бывает.
– …а минут пять назад, нет, уже десять прошло, новый выстрел. Мы, как первый выстрел услышали, сразу вам звонить, в милицию. Мы ремонт на четвертом делаем. Халтура хорошая подвернулась – че ж отказываться, правильно? Хозяйка-то в Греции. Удобно, не стоит над душой, режим свободный. В офисе, там нет, там строго – с восьми вечера до восьми утра. А здесь… Это мы в офисе с восьми вечера до восьми утра работаем, каждый день, а в выходные по двадцать четыре часа вкалываем…
– Хорошо. Ближе к сути. Вы услышали выстрел…
– Ну. Я сразу понял, стреляют. Федя еще сомневался. Говорит, может, упало что. А я ему: дурак, ментам звонить надо. Может, кого пришили. Я и позвонил. Сначала меня и слушать не хотели, говорят, мол, пойди, мужик, опохмелись. Минут десять собачились по телефону. Я так тогда и не понял, приедете или забьете. Хотел сам пойти посмотреть, чего там. Да Федя отговорил. Ну правильно, приди так, и неизвестно, на что нарвешься. А минут через двадцать, может больше, снова выстрел. Ну тут смотрю, «газик» въезжает во двор. Ладно, думаю, разберетесь.
– Разберемся. Вы знаете эту девушку?
– Заходила однажды, мы ремонт на четвертом делаем, халтура подвернулась…
– Зачем она к вам заходила?
– Да я не понял. Кого-то искала. Я не понял. Объяснил, что здесь ремонт, ну она и ушла. Федя еще сказал тогда: классная девчонка, лучше бы мы в ее квартире ремонт делали, и она проверять бы ходила, как идут дела. Наша хозяйка-то совсем не такая, ну да нет ее – нам лафа, над душой не стоит, когда хочешь, приходи, когда хочешь, уходи. Ключи оставила и укатила. Так кто стрелял-то?
– Пытаемся выяснить. Вот девушка придет в себя и нам все расскажет.
Пора подавать признаки жизни. Обморок давно прошел. Странно, что ее не приводят в чувство. Могли бы для приличия брызнуть в лицо водой. А то бросили, и дела нет.
Нет, не бросили, положили. На чем-то она лежит, удобно лежит. На чем? Где вообще разворачивается действие следующего акта?
