Самым больным местом был у них квартирный вопрос. В двухкомнатной «брежневке» Паша проживал с женой, сыном-первоклассником и матерью. Жильё это батя, царствие ему небесное, получил в семьдесят первом году от завода. Квартира имела планировку «вагончиком», в проходной комнате на диване размещались Паша с женой, а в маленькой обитали Ванька с бабушкой. Комаров понимал, что вчетвером им на двадцати семи квадратах тесно, что Ваньке для нормального развития нужно собственное пространство, своя комната необходима, но выхода из ситуации не видел. Он, само собой разумеется, стоял в очереди на улучшение жилищных условий по месту работы, но за все девять лет его службы в милиции квартиры в УВД получили человек пять и все, как на подбор, начальники. Совершить обмен на трехкомнатную с доплатой также было нереально, доплату эту самую скопить не удавалось. Жили от зарплаты до зарплаты. Даже с учётом того, что «рубоповцы» состояли в штате областного аппарата, и оклады у них были побольше, чем у оперов районного УР, ежемесячное Пашино жалованье на государевой службе редко когда превышало шесть тысяч рублей. И это с учетом специального звания «капитан милиции», надбавки за выслугу лет, пайковых и эпизодически случавшихся премий. Жена работала рядовым бухгалтером на заводе, оклад имела смешной, а у матери, наоборот, пенсия была одни слёзы. Хорошо ещё, что за коммунальные платежи в связи с Пашиным милицейством пока платили в половинном размере, да на общественном транспорте он бесплатно ездил. Пока, потому как в последнее время упорно стали циркулировать слухи, что вскоре ментовские льготы отменят. Очевидно, мудрым правителям державы показалось, что у милиционеров в каком-то месте лишний жирок завязался. Спору нет, многие жили ещё хуже, но Ленка категорически отказывалась на них равняться.
Вторым незатухающим очагом напряженности, прямо производным от первого, являлось наличие на одной кухне двух хозяек. Критика неумехи-невестки со стороны свекрови носила тотальный характер. Сначала Ленка молча выслушивала нравоучения, но потом ей надоело, и она начала отвечать. В большинстве случаев ссоры происходили в Пашино отсутствие. После стычек женщины не разговаривали друг с другом неделями. В эти фазы атмосфера в доме накалялась до такой запредельной степени, что казалось, если в воздухе вдруг проскочит малейшая искорка, вся зыбкая конструкция их сосуществования с грохотом разлетится на атомы и молекулы. С проблемами на работе, казалось бы, куда более сложными, Комаров справлялся, а вот от домашних неразрешимых заморочек у него дымились мозги.
Паша относился к категории идейных сотрудников, малочисленной во все времена, а в нынешние смутные вообще подлежащей занесению в Красную книгу исчезающих видов. Простой парень из рабочей семьи, хорошо умеющий отличать белое от чёрного, он пришел в милицию после срочной службы вполне осознанно. Начинал там, куда его определил кадровик, — инспектором в отделе по делам несовершеннолетних, через полтора года перевелся в уголовный розыск по смежному профилю, в группу по малолеткам. Там (Острог — город маленький) был замечен начальником РУБОПа Птицыным, которому приглянулись солдатская исполнительность, упертость и работоспособность смуглого лейтенанта, внешне напоминавшего героев фильмов киностудии ДЕФА про индейцев. Вадим Львович предложил Паше попробовать себя в качестве сотрудника подразделения по борьбе с организованной преступностью. Было это первого июня девяносто шестого года. Комаров дал согласие не раздумывая, о таком предложении он мог только мечтать.
