— Иван Николаевич, чай черный? Зеленый? С лимоном? — вышколенная секретарь-референт не могла приступить к исполнению поручений, не получив исчерпывающих инструкций.
— Чёрный, с лимоном… — Оказавшись в центре внимания, Пшеничный явно чувствовал себя неуютно, что выразилось в некстати повторенной фразе: — Если можно…
Катаев решил оставить на потом нотацию по поводу обязательности соблюдения всех его рекомендаций. Это надлежало сделать наедине, присутствие при воспитательной беседе Рожнова, на дух не выносившего бывшего мента, было непедагогичным.
Сергей Альбертович прошел в кабинет, снял верхнюю одежду, убрал ее в шкаф-купе и занял место за столом, в начальственном кресле. Приглашающим жестом указал подчиненным на стулья за приставным столом. Рожнов фальстарта не допустил, движение начал точно по отмашке, к цели пришел первым, уселся по правую руку и преданно уставился на босса.
— Не так, — тот энергично тряхнул кистью, демонстрируя массивный перстень-печатку красного золота с якутскими бриллиантами. — Разворачивайтесь, кино смотреть будем.
Вытряхнув из принесенного с собой бумажного конверта видеокассету, Катаев протянул ее Рожнову. Тот, рьяно подался навстречу, принял. Видеомагнитофон Panasonic и телевизор с плоским экраном от того же производителя находились в зоне отдыха, в левом углу просторного кабинета. Пшеничный плотно прикрыл дверь, прошел к своему стулу. Рожнов совершил необходимые манипуляции с техникой. Сеанс начался. Сюжет смотрели внимательно, без комментариев. Когда экран покрылся рябью, а из динамика раздалось шипенье, Сергей Альбертович передал Рожнову (по иерархии) листок с анонимным посланием. Боксер читал, трудно наморщив лоб и шевеля губами. Одолев текст, произнес: «Вот гнида!» и протянул лист хозяину. Катаев отрицательно качнул головой, указал взглядом на Пшеничного. Письмо перекочевало в руки советника по безопасности. Тот ознакомился и поднял глаза на работодателя, ожидая вопросов или распоряжений.
Сергей Альбертович нажал на кнопку устройства внутренней связи:
— Елена Станиславовна, принесите кофе.
Обсуждение увиденного и прочитанного началось лишь после того, как закрылась дверь за секретарем-референтом, безукоризненно выполнившей одну из множества своих профессиональных обязанностей.
Катаев один за другим опустил в чашку два кусочка сахара, энергично помешал кофе серебряной ложечкой, сделал осторожный глоток.
— Обменяемся мнениями, господа гаранты моей безопасности. Что сие значит? Иван Николаевич, вы в курсе относительно какого дела идет речь в подметном письме или вам необходимы пояснения?
Пшеничный ответил лаконично: «В курсе». Он поддерживал отношения с рядом бывших коллег, факт привлечения оперативника уголовного розыска к уголовной ответственности являлся событием, которое не могло пройти незамеченным. Тем более для бывшего сотрудника милиции, на собственной шкуре пережившего следствие, арест и суд.
— Из соседнего коттеджа снимал сучий потрох. Из заброшенного! — Рожнов объяснял очевидное.
— Первый вывод — прилегающую территорию тоже следует контролировать! — Сергей Альбертович сделал внушение своему заместителю. — Твой косяк, Олег.
Рожнов кивнул, соглашаясь, хотя на кончике языка у него вертелась отмазка, что босс сам тогда велел распустить по домам пацанов, чтобы не светить прокурора.
— Коттедж нужно осмотреть, — предложил Пшеничный.
Рожнов хмыкнул, ему почудился камешек, запущенный выскочкой-ментом в его огород:
— Ага. Отпечатки пальцев поискать.
— Возможно, наблюдали не один день, обжились, оборудовали лёжку, — Пшеничный в пререкания не вступил, аргументировал свой тезис. — Еще нужно заделать входы в это строение — двери, окна.
— Принимается! — Катаева интересовало, впрочем, другое. — Что это вообще за байда? Оперативная разработка? Так, кажется, это у вас называется?
Советник по безопасности задумчиво вертел в пальцах ложечку, чай его остывал.
— Это самодеятельность. Возможно, милицейская, но самодеятельность. Если технические мероприятия по правилам проводятся, они совсекретные, за расшифровку — статья. Потом, разработка так не реализуется. В отношении бы кого она не проводилась: вас, Клыча или гражданина прокурора. А тут — шантаж в чистом виде, причем, мотив тут личный, его вычислить можно…
— Приступайте, — Сергей Альбертович сказал без тени улыбки, уделяя внимание бразильскому кофе.
Бывший старший оперуполномоченный по особо важным делам межрайонного отделения по раскрытию убийств УУР УВД области, бывший капитан милиции задумался. За раздумьями он не маскировал сомнения по поводу аморальности работы против экс-коллег, своими ему они не были уже шесть лет, к тому же Пшеничный не имел наклонностей к ретроспективной рефлексии. Он прагматично прикидывал, как не продешевить при изложении своих выводов, — босс мог подумать, что разгадка лежала на поверхности. И советник принял срединный вариант, решив изложить часть своих соображений.
