— Но, как же так? Мне тут недавно доложили, что ты храбро отстреливался от варягов, когда они напали на дом доктора, — сказал Семенов.
Я пожал плечами, признавшись:
— Растерялся я на этот раз от неожиданности. Да и оружия никакого у меня не имелось. Вот и испугался, не понимая, как действовать в подобной ситуации…
— Значит, они направлялись в неисследованные земли за реку? — переспросил лейтенант, выслушав мой пассаж.
— Да, — кивнул я. — Еще сказали, что неделю по лесу блуждали и питались ягодами.
— Ну и ладно. Пусть и дальше ягоды едят. Там за рекой этих беглецов либо синелицые прикончат, либо голод сведет в могилу зимой, — он махнул рукой. — А тебе, Алексей, спасибо, что доложил все честно и не скрыл, что растерялся и испугался. Такое с каждым может произойти. Особенно с теми, кто не подготовлен к противостоянию с врагами.
Я кивнул, но внутри было неспокойно. И я спросил:
— Товарищ лейтенант, а если… если они все-таки выживут на той стороне?
Он хмыкнул:
— В таком случае, рано или поздно они устроят вылазку обратно к нам за ресурсами. Вот тогда и возьмем их.
В его голосе не было сомнений. А мне он предложил, даже, можно сказать, приказал:
— Учитывая то, что обстановка с безопасностью здесь у нас пока напряженная, я распоряжусь, чтобы ты, Алексей, посещал в обязательном порядке занятия по самообороне. Там опытный инструктор научит тебя, как постоять за себя, а, заодно, и с оружием обращаться научишься грамотно. И обязательно теперь всегда бери с собой пистолет на дежурства в ДНД.
Я кивнул, уже прекрасно понимая, что без прохождения курсов самообороны мне тут, на самом деле, жить будет трудновато. Но, меня мучил еще один вопрос. И я не удержался, спросив лейтенанта:
— А скажите, Владимир Иванович, почему эта девушка была отправлена на лесоповал? Эта Лиля тоже закоренелая преступница?
Он пристально взглянул на меня, но ответил:
— Ну, а как ты думаешь, Леша, сможет ли обычная женщина вот так запросто приставить нож к горлу человека? Для такого дела определенная привычка нужна. Значит, имеется у нее такая привычка. И оба они, что Коля, что Лиля, — опасные преступники из ваших девяностых. Криминальные личности. Я это сразу почувствовал в них. Не просто так на лесоповал этих двоих отправили, а после недельного испытательного срока. Вот они и показали себя во всей красе. Лилю назначили поварихой, так она сразу начала воровать еду из столовой. А Коля этот, как говорят у вас, сразу стал «наезжать» на беженцев, отбирая у них имущество. Да еще и на бунт против советской власти они других подбивали. А нам тут совсем не нужны люди, которые угрожают общественной безопасности. Их сразу отправляем на перевоспитание трудом. Если же это не помогает, тогда применяем высшую меру социальной защиты.
Когда я вышел на улицу, держа в руке картонный бланк направления на курсы самообороны, облака на небе разошлись окончательно. И солнце уже садилось за кромку леса за рекой, окрашивая деревянные дома Славогорска в теплый золотистый свет. Но, мысли в моей голове блуждали агрессивные: «Лиля и Николай, если даже вы выживите, то лучше не возвращайтесь! Потому что, если вернетесь — вас ждет смерть! Вас расстреляют. А, если нет, то я сам тогда наберусь смелости и убью вас! За это время я пройду курсы самообороны, научусь стрелять и сумею отомстить за унижение». Разумеется, мысленно разговаривать с беглецами было бессмысленно, но я теперь точно знал, что в этом мире каверны есть не только внешние враги, а и свои собственные внутренние бандиты. И они не менее опасны, чем варяги или синемордые чудики.
Курсы самообороны проходили в большом старом длинном амбаре, переделанном под спортзал и оборудованном электрическими лампочками. Тут уже установили и самодельного деревянного «козла», и «шведскую стенку», а к балкам подвесили канаты с узлами, по которым предстояло учиться лазать. Еще были гимнастические кольца, чтобы выделывать на них разные выкрутасы. Во всяком случае, когда я пришел, молодые парни здесь этим и занимались. Один лез вверх по канату, другой крутился на кольцах, третий и четвертый прыгали через козла. А пятый и шестой делали какие-то силовые упражнения, поднимая вместо гантелей и штанг тяжелые мешки. Боксерские «груши» тоже оказались в виде мешков, и по ним отрабатывали удары еще двое мужчин. А на полу лежали «маты», сшитые из кожи и набитые соломой.
Инструктор сразу встретил меня. Посмотрев мое направление, подписанное лейтенантом НКВД, он представился старшиной Артемом Мамаевым. Это был коренастый довольно молодой мужчина среднего роста, на вид не старше лет этак двадцати восьми. Но, выражение его лица казалось не добрым и даже свирепым, а мышцы бугрились на оголенном до пояса теле. Старшина тренировался в одних широких штанах военного цвета, и потому я мог хорошо разглядеть шрамы на его торсе, полученные, наверное, в боях. Впрочем, тут все так были одеты. Потому и я стянул с себя футболку.